Взлет и падение водочного короля

Взлет и падение водочного короля

Одиннадцать лет назад, 29 октября 2003 года Совет Федерации Федерального Собрания РФ принял постановление №277, согласно которому подтвердились полномочия Сабадаша Александра Витальевича, члена Совфеда от Ненецкого автономного округа с 25 июня 2003 года. Временной лаг в четыре месяца был неслучаен.

Водочный король Сабадаш к Ненецкому округу отношения не имел никакого, если не считать давних дружеских отношений с главой НАО Владимиром Бутовым (две погашенные судимости, шесть уголовных дел за время пребывания на посту главы округа, фальшивый диплом, три года условно за избиение сотрудника ГИБДД). Собственно, Бутов и предложил кандидатуру Сабадаша на утверждение региональному парламенту. Хотя против назначения выступило семь депутатов из 15, назначение состоялось. Сам кандидат в сенаторы на заседании заксобрания не присутствовал.

Через три года всплыла и информация о том, что, возможно, за выдвижение Сабадаша на пост сенатора председатель Собрания депутатов НАО Игорь Кошин получил взятку в размере двух миллионов долларов. По словам источника, близкого к правоохранительным структурам, «деньги были потрачены на приобретение квартиры в Москве, машины Toyota Lexus за 100 тысяч долларов, катера за 30 тысяч долларов и двух снегоходов Ski-Doo — 20 тысяч долларов, а также вложены в строительство многоквартирного жилого дома в Нарьян-Маре по улице Рыбникова». Скандал тогда, впрочем, удалось замять. В 2012 году Кошин сам стал сенатором от НАО, а в сентябре текущего года был избран на пост губернатора округа, получив 76,7 процента голосов.

Противостояние ненецких депутатов и Сабадаша продолжалось четыре месяца — с июля по октябрь 2003 года, — когда Совфед все же признал Александра Витальевича сенатором. Впрочем, вернемся в девяностые. Спирт Royal и водка Absolut были одним из символов тех лет — ну а поставками этих символов на территорию России занимался… Да, Александр Сабадаш. Он же, сколотив на водке и спирте (по словам злопыхателей, по большей части разливавшихся в Калмыкии и на Северном Кавказе) первоначальный капитал, приобрел в 1997 году крупнейший ликеро-водочный завод Санкт-Петербурга — ЗАО «Ливиз». Более десяти лет, вплоть до банкротства, «Ливиз» господствовал на рынке крепкого алкоголя Северо-Запада России и контролировал солидную долю общероссийского рынка. Грех не упомянуть и одного из основных партнеров, а потом и основных врагов Сабадаша — Рустама Тарико, который вплоть до 2006 года разливал на мощностях «Ливиза» свой «Русский стандарт». Этот бренд впоследствии послужил причиной патентной войны, закончившейся полным поражением тогда уже бывшего ненецкого сенатора.

Весной 2006 года глава Совфеда Сергей Миронов предложил лишить Сабадаша полномочий на основании совмещения работы сенатором с предпринимательской деятельности за рубежом, что прямо запрещено законом. Также Миронов заявлял, что ни разу не видел ненецкого сенатора на заседаниях верхней палаты. Глава Совфеда направил в местное законодательное собрание соответствующее представление. Любопытно, что сам Сабадаш честно указал в налоговой декларации за 2004 год как доходы, полученные в Совфеде, так и почти полмиллиона долларов, заработанные предпринимательской деятельностью на территории США.

Ситуация осложнялась тем, что сенатор, имея вид на жительство в США и являясь американским налоговым резидентом, большую часть времени проводил именно там — поэтому получить объяснения по сложившейся ситуации от него лично не представлялось возможным. Ненецкие законодатели представление Миронова отклонили единогласно. Ряд членов Совфеда также крайне негативно отозвались о предложении Сергея Михайловича. В частности, тувинский сенатор Людмила Нарусова заметила: «Есть лукавство в том, что сначала вы лишите человека мандата, а потом с ним будут разбираться».

Дальнейшие события разворачивались стремительно. 24 мая 2006 года арестовали главу Ненецкого автономного округа Алексея Баринова, сменившего на этом посту Владимира Бутова. Произошло это через несколько дней после его отказа отозвать Сабадаша. Против Баринова возбудили уголовное дело по части 4 статьи 159 УК РФ («Мошенничество, совершенное организованной группой или в особо крупном размере»), что привело к освобождению его от должности в связи с утратой доверия уже 21 июля того же года. В день ареста Баринова Сабадаш пишет заявление о добровольном сложении с себя сенаторских полномочий и через два дня, 26 мая, Совет Федерации удовлетворяет его просьбу.

Впрочем, говорили и о том, что отставка водочного короля была связана с тем, что он якобы финансировал многочисленные пикеты против монетизации льгот, проходившие в Петербурге в 2005-2006 годах. А любая антиправительственная деятельность всяко хуже прогулов. Пикеты в Северной столице проводились, в отличие от прочих городов, практически по графику, плакаты и транспаранты изготавливались централизованно — в общем, чувствовалась рука опытного организатора. Справедливости ради стоит отметить, что сам Сабадаш не опровергал, но и не подтверждал своей причастности к этим мероприятиям.

После отставки последовали обыски на «Ливизе», арест генерального директора и банкротство фирмы. Сабадаш практически исчез из поля зрения СМИ. В 2012-м журналисты о нем вспомнили в связи с обнародованием данных по якобы проведенной в 2010 году сделке, когда совладелец компании Coalco Василий Анисимов продал бывшему ненецкому сенатору контрольные пакеты акций бывших предприятий ФГУП «Росспиртпром», включая московский завод «Кристалл». Была ли сделка на самом деле — неизвестно.

7 мая 2014 года Александра Сабадаша задержали в Москве на двое суток в рамках ранее возбужденного уголовного дела по мошенничеству в особо крупном размере. Уже на следующий день Басманный суд принял решение об аресте Сабадаша Александра Витальевича 1965 года рождения на один месяц. Впоследствии арест был продлен до 8 сентября и затем, в начале сентября — до 8 декабря.

Бывший сенатор обвиняется в организации мошеннической схемы, благодаря которой он с партнерами смог получить из бюджета около двух миллиардов рублей под видом возврата НДС. По версии следствия, ОАО «Выборгская целлюлоза», принадлежащее Сабадашу, привлекло ООО «Эс-Контрактстрой» для выполнения строительных работ. Фактически же работали мигранты-нелегалы, а не фирмы-субподрядчики, выставлявшие счета-фактуры, да и бюджет был не 12 миллиардов рублей, с которых предполагалось вернуть НДС, а всего лишь пять.

Наиболее интересно в этом деле не само несостоявшееся преступление (за него Сабадаш может получить максимум семь с половиной лет лишения свободы), а реакция на арест бывшего сенатора в регионах. Выяснилось, например, что ОАО «Выборгская целлюлоза» получало для своих нужд лес, заготавливаемый ЗАО «Запкареллес» — арендатором десятой части всех карельских лесов, находящимся под финансовым контролем все того же Александра Сабадаша. При этом, по словам карельских журналистов, крупнейший арендатор леса числится и среди крупнейших должников республиканского бюджета. Что, впрочем, спускается на тормозах якобы благодаря тесной дружбе бывшего ненецкого сенатора и главы Карелии Александра Худилайнена. Таким образом, история Александра Сабадаша может заиграть новыми красками и иметь совершенно неожиданные последствия. В особенности если вспомнить о том, что еще один человек, считающийся другом Худилайнена — Владимир Евтушенков — помещен под домашний арест.

Мы — дети Советской страны

Мы — дети Советской страны

В Самарском областном архиве социально-политической истории с 24 сентября открыта выставка «Мы — дети Советской страны». На улице Мичурина, где расположен архив, никаких указателей или объявлений. Собственно, и о существовании здесь архива почти никто из местных не знает. Ажиотажа и очередей также не наблюдается.

Сотрудница на вахте, кажется, даже немного удивлена вопросом, однако вызывает Евгения Малинкина — куратора выставки. Мы углубляемся в недра архива, Евгений включает свет и… перед нами прошлое. Книги, рисунки, фотографии, документы. Игрушки, одежда и предметы быта. Самая настоящая машина времени.

Выставка небольшая, занимает лишь один зал, но чувствуется, что сделана она с любовью. Людьми, для которых СССР — это счастливое, беззаботное детство. Поэтому посетителей встречает коллаж из детских фотографий сотрудников архива.

Зачитанные до дыр детские книжки — от Пушкина и Чуковского до неизбежных рассказов о Ленине. Ну, и фарфоровый бело-золотой Александр Сергеевич в бытность лицеистом. Фигурка такая же привычная, как каслинский Дон-Кихот — маркер советской культурной семьи.

Билеты благотворительных лотерей, разноцветным ворохом лежащие на витрине, напоминают, как в школьные годы чудесные собирали «по рублю» на эти самые лотереи. Не знаю случаев, чтобы кто-то что-то выиграл. Помню лишь результаты розыгрышей, которые публиковались в «Пионерской правде». Она, кстати, тоже на выставке есть. Говорят, выходит до сих пор.

Вещи родом из 70-80-х годов рассматриваешь, как старых знакомых. Машинки и солдатики, вкладыши от жвачек — настоящее сокровище, игра «За рулем» с ключом зажигания и переключением передач. Смотришь на все это, трогаешь (да, здесь экспонаты можно трогать руками, хоть и аккуратно) и чувствуешь как возвращаешься в детство. Туда, где дедушкины пироги, где «Будильник» в 9 утра в субботу, где «В гостях у сказки» по воскресеньям. Где нет интернета, гаджетов и бешеного темпа современной жизни.

Среди более ранних экспонатов — корочка юридического члена самарского городского общества «Друг детей» 30-х годов. На ней обозначены цели и задачи общества — ликвидация беспризорности и безнадзорности, а также «борьба с детской эксплуатацией». На документе — портрет Владимира Ильича Ульянова-Ленина в детстве, привычный по октябрятскому значку («когда был Ленин маленький, с кудрявой головой»).

Целую стену занимают фотографии из фондов ЦГАСО: детсадовцы и школьники, уроки и отдых, репортажная от «Волжской коммуны» и любительская съемка. Среди прочих — фотография Наташи Беловой, куйбышевской «миллионерши». Именно ей — одной из двух десятков детей, появившихся на свет в тот день, — суждено было стать официальным миллионным жителем «резервной столицы». Через два года ее фотография украсила обложку «Огонька», а потом, после развала СССР, о ней забыли. На федеральном уровне, разумеется. В Самаре-то ее прекрасно знают. А ведь переход города в разряд миллионников в советское время означал совершенно иной уровень жизни, массу преференций и даже строительство метрополитена (его проектирование в Куйбышеве началось в 1977 году, а первые поезда пошли в 1987-м).

В уголке — стенд детской одежды. Евгений Малинкин смеется — местные журналисты, побывавшие на выставке, написали о чудовищных детских ботиночках с каменными (sic!) подошвами. Ботинки на самом деле кожаные, просто старая кожа задубела до такой степени, что действительно напоминает камень. Зато, хоть и потертые, и подлатанные, вполне еще крепкие. Сносу нет.

Особая гордость устроителей выставки — уголок советского школьника. Дубовый стол с крышкой, обтянутой кожей, «почти министерский», мечта многих и гордость тех, кто смог купить его в комиссионке. Чернильница-непроливайка, перья-карандаши, кассы с буквами. Диктант, выполненный каллиграфическим почерком, с оценкой «четверка». Сочинение «Что бы я сказал Владимиру Ильичу Ленину сегодня». А, действительно, что сказать?

Выдвижные ящики стола полны детских сокровищ — артефактов, если говорить по-научному. На стуле — старый рыжий портфель с тетрадями и учебниками. Все можно открыть, достать, полистать. И именно в этом, фактически в прямом контакте с эпохой, — очарование самарской выставки. Ведь многие вещи принесены сотрудниками архива и горожанами. С антресолей, с дач, из шкафов вытащили на свет Божий советское детство, бережно и с любовью расставили по полкам — бери и смотри.

Воспоминания о детстве вообще превращаются в тренд. Московский музей советских игровых автоматов не знает отбоя от посетителей. В Тверской картинной галерее проходит выставка «Все в сад!», рассказывающая о яслях и детсадах в СССР. Спрос на ретро-тематику сейчас очень высок. Обсуждая интерес к советскому прошлому, даже относительно недавнему, говорят про эскапизм, про побег от реальности. Однако на подобных выставках на удивление много молодежи, для которой к категории «прошлое» относятся уже 90-е годы. С совсем другими игрушками.

Секрет популярности Советского Союза 70-х годов, скорее всего, в образе стабильной и сильной «одной шестой» всей Земли. Конечно, это образ, а не реальный СССР с изоляцией от остального мира, дефицитом, записью на покупку телевизора, Афганской войной и многим другим. Образ, сформированный в детстве, когда скатиться на санках с горы, искупаться в пруду на даче, пойти с соседскими мальчишками поиграть в ножички гораздо важнее всех «взрослых» дел и проблем. Мы — дети Советской страны. И это не стоит забывать.

Человек из стеклянного дома

Человек из стеклянного дома

Осенью 2010 года бизнесмен Ашот Егиазарян лишился депутатского мандата, стал фигурантом двух уголовных дел и был объявлен в международный розыск. С тех пор в его судьбе ничего не изменилось. А вот биография бывшего финансиста и члена Государственной Думы за истекший период приобрела ощутимый дидактический смысл.

Минюст США сообщил, что не собирается выдавать Ашота Егиазаряна России, где против него возбуждены два уголовных дела, в сентябре 2013 года. С тех пор и о делах, и о самом Егиазаряне — ни звука. Ни в России, ни в США. Одна из самых ярких российских бизнес-биографий девяностых и нулевых, похоже, подошла к финалу, логичному в данном раскладе, — забвению. Из-за чего в России не особо расстроились.

Егиазарян, говорящий здесь и молчащий там: найдите десять отличий и подумайте, что лучше для главных действующих лиц, к примеру, не столь давней истории с многомиллиардной реконструкцией гостиницы «Москва». А рассказать Ашот Геворкович при желании мог бы много. И не только об этом.

Сын профессора-экономиста МГУ Ашот окончил экономфак Московского университета и, в отличие от отца, не стал связывать свою жизнь с академической карьерой. Разнообразная торговля, управление Фондом социально-экономического развития Московского региона (в учредителях крупные банки и вузы) — и, наконец, появление в 1993 году Московского национального банка, он же «Моснацбанк», где Егиазарян — председатель правления.

«Моснацбанк», некогда занимавший 26-е место по стране в целом и 4-е — по объему гарантированных Минфином кредитов, был по-своему эталонным финансовым учреждением. Набор счетов, обслуживаемых в «Моснаце», и сейчас можно назвать прекрасным. А в реалиях 90-х — «банков много, денег мало» — созвездие, например, счетов федерального казначейства, «Росвооружения», Минобороны, Генеральной прокуратуры и еще много кого было поводом для законной зависти конкурентов. О таких мелочах, как обеспечение федерального завоза на Север, даже и говорить неловко.

В середине 90-х выяснилось, что в «Моснацбанке» пропало 100 миллионов долларов, принадлежавших «Росвооружению». Под контроль структур Егиазаряна перешел «Уникомбанк», где, в свою очередь, растворились деньги МАПО «МиГ» и Московской области. А потом приказали долго жить и оба банка — после кризиса-98.

Конечно же, были скандалы и уголовные дела — по этим и иным эпизодам. Не простые, а особо важные. Казалось, что даже теплые отношения Егиазаряна и управляющего делами Генпрокуратуры, ныне покойного Назира Хапсирокова, не остановят машину правосудия. Однако в 1999 году в ночном эфире государственного телеканала показали пленку 18+ — с девушками и человеком, похожим на генерального прокурора России Юрия Скуратова. Девушки для похожего человека, если верить их собственным показаниям, были наняты братом Егиазаряна Суреном. Квартира в районе Якиманки, ставшая съемочной площадкой, в свое время куплена «Уникомбанком». Уголовные дела закрылись вскоре после отставки Скуратова. Сам бизнесмен собственную принадлежность к сюжету с пленкой отрицал — и отрицает до сих пор.

Впрочем, тогда уже не просто бизнесмен, а только что избранный депутат.

Автор этих строк помнит десятый, предвыборный, съезд ЛДПР 1999 года, на котором Владимир Жириновский вещал с трибуны: «Центризбирком расстрелял нас, старейшую партию России». Тогда ЦИК не пустил на выборы либерал-демократов — якобы из-за неточностей в заявленных списках. Пришлось срочно создавать новые для резво сколоченного «Блока Жириновского».

Депутат Алексей Митрофанов, в то время не помышлявший ни об эвакуации из ЛДПР, ни о схожей с нашим случаем уголовно-процессуальной опале, в кулуарах съезда сообщал всем желающим: «Наверху посмотрели на первоначальные списки, увидели в них держателей 10 процентов ВВП страны, удивились — а дальше вы знаете». Держатель некоей доли от этих процентов Ашот Егиазарян в Думу по спискам не проходил: до его номера просто не дошла очередь. Но Владимир Жириновский повелел одному из партийцев очистить помещение в нижней палате — специально для Ашота Геворковича. Впредь он просто получал проходные места. В результате отменный депутатский стаж: 1999-2010.

Да и позже, рискнем предположить, ничто не помешало бы думской и прочим карьерам депутата Егиазаряна. Если бы он, вложившись в реконструкцию гостиницы «Москва», в 2010 году прислушался к просьбам столичной мэрии перепродать свои доли структурам, лояльным правительству Москвы. Егиазарян, однако, расставаться с этими активами не стал. И, более того, в конце концов выступил с иском к акционерам «Москвы», а также к Юрию Лужкову и его супруге Елене Батуриной. После небольшой, но эффектной войны за собственность в центре города сложившаяся — и, надо сказать, весьма устойчивая — репутация бизнесмена Егиазаряна оформилась в уголовные дела сразу по двум заявлениям. Автор первого — девелопер Виталий Смагин, повод — якобы имевшее место хищение акций на 30 миллионов долларов и вывод их под обеспечение кредита на реконструкцию все той же гостиницы «Москва». Второе заявление подал бывший чиновник РФФИ Михаил Ананьев, у которого, по его словам, усилиями Егиазаряна в том же направлении безвозвратно исчезли 18 миллионов долларов.

Говорят, что дело Егиазаряна стало едва ли не последним подарком от «коллективного Лужкова» городу и миру. Именно миру, потому что фигурант еще в начале событий почел за лучшее уехать в США. Все остальное — предъявление обвинений, лишение депутатства и заочный арест — происходило без него. Собственно, так же и происходит.

Тихая частная жизнь в районе Беверли-Хиллз, штат Калифорния. Так, видимо, следует оценивать нынешний период биографии нашего героя за полным отсутствием свежих сведений о нем. На медиарадарах он не возникает более года. Сайты http://egiazaryan.info/ и http://www.ashot-egiazaryan.com/, излагавшие версии событий по Ашоту Егиазаряну, не работают. Разве что в новостях российского рынка недвижимости нет-нет, да и промелькнет знакомая фамилия. На одном земельном участке, некогда принадлежавшем бизнесмену-депутату, тот же Смагин строит бизнес-центр. Другой участок — в центре Москвы на Софийской набережной, не без причин называемый «Золотым островом», — после многолетних перепродаж и судебных разбирательств вернулся в столичную собственность и даже был выставлен на аукцион. Без успеха, впрочем: времена строительного бума, обогатившие того же Егиазаряна, прошли, и покупатели на торги не съехались.

Кроме ритуальных движений вокруг экстрадиции можно отметить разве что еще один любопытный эпизод. В марте 2013 года суд Нью-Йорка под председательством Габриэля Горенстайна (этот судья участвовал в слушаниях дела Бернарда Мэйдоффа, автора крупнейшей финансовой пирамиды современности) завершил многолетний процесс — Егиазарян против Залмаева. Истец по делу, где ответчиком выступал некто Петр Залмаев из НПО «Евразийская демократическая инициатива», утверждал, что активы, связанные с «Москвой», у него отобрали по рейдерской схеме. А самого бизнесмена — силами Залмаева, а также группы российских правозащитников — будто бы подвергли международной дискредитации. Говоря проще, то, что описано выше, и еще кое-что перевели на английский и преподнесли заинтересованной западной публике.

Суд Егиазаряну в иске отказал. Это не значит, что теперь можно вовсю злословить в адрес Ашота Геворковича. Но за косвенное подтверждение заслуг нашего героя перед УК РФ решение американской Фемиды вполне может сойти.

А из российской истории Ашота Егиазаряна уроков можно вынести целых два. Первый: «нельзя бросать камни, сидя в стеклянном доме». Второй: наживающим крупные современные состояния — как по Марксу, так и по Ильфу с Петровым — следует серьезно думать перед тем, как отказывать более сильным и могущественным конкурентам. И даже перемена участи последних зачастую ничего не способна изменить. Государственная машина задний ход дает редко. Особенно если дела выходят на международный уровень, а выпадение человека изо всех обойм — факт окончательный и бесповоротный.

Оригинал статьи на Ленте.ру

Россия без хлеба

Россия без хлеба

Под ограничения импорта сельскохозяйственной продукции, введенные российским правительством в августе текущего года, попал, среди прочего, и солодовый экстракт. Основными его потребителями являются хлебозаводы — причем каждому требуется от пяти до десяти тонн экстракта в месяц. Как отразилось это ограничение на российских производителях — выясняла «Лента.ру».

Код ТН ВЭД 1901901. Так значится солодовый экстракт в перечне продуктов, попавших под продовольственные санкции. В отличие от пармезана или хамона, он не относится к продуктам питания, а потому и не привлек внимания общественности, шутившей про белорусские мидии и бурятскую моцареллу. Более того, его зачастую путают с солодом, из-за чего возникает непонимание, в производстве каких именно продуктов он используется. Так что обо всем по порядку.

Натуральный солод, то есть пророщенный ячмень, нужен для производства пива — причем крупнейшие российские пивоваренные компании уже давно делают ставку на отечественное сырье. Маленькие, «домашние» пивоварни при ресторанах и барах также применяют натуральный солод, но только уже дорогостоящий импортный, благо на него правительственный запрет не распространяется.

Представитель компании «САН ИнБев» («Клинское», «Сибирская корона») в комментарии порталу «Деловой Петербург» отметил, что компания покрывает все свои потребности за счет отечественного солода, произведенного на двух собственных солодовенных заводах.

Среди приблизительно 800 пивоваренных предприятий России много малых и средних производств, охватывающих не более 15 процентов рынка. С учетом того, что Россия занимает третье место в мире по объему потребления пива (после Китая и США), эта доля рынка в денежном исчислении достигает миллиарда рублей в год. И именно малые и средние производители работают, в основном, на запрещенном нынче к ввозу солодовом экстракте.

Интересно, что вопрос запрета на ввоз экстракта в Россию обсуждался представителями Союза производителей ячменя, солода, хмеля и пивобезалкогольной продукции еще в конце июля, во время выставки «АгроОмск-2014». С этой инициативой союз вышел в правительство России, но первоначально поддержки не получил.

Однако «война санкций» сделала свое дело, и импорт экстракта запретили. Отсутствие экстракта серьезно бьет по региональным пивоварам, вынуждая их либо переходить на отечественные аналоги, недостаточно, по их мнению, качественные, либо полностью менять схему производства, переводя его на натуральное сырье, что, в свою очередь, требует серьезных инвестиций. Вариантов немного — либо продать мощности пивным грандам, либо экспериментировать с качеством конечного продукта.

На фоне бед пивоваров совершенно незамеченным остался тот факт, что экстракт используется не только в пивоварении. Его основные потребители — хлебозаводы, причем каждому требуется от пяти до десяти тонн экстракта в месяц. Производители квасного сусла готовы закупать по 50-100 тонн в месяц. Эти потребности до введения запретов покрывались поставками из Германии, Австрии и Финляндии. Теперь ситуация резко усложнилась. Имеющиеся солодовенные производства по большей части «заточены» под потребности пивоваров и полностью удовлетворить запросы хлебопеков просто не в состоянии.

Для регионального бизнеса открылось окно возможностей — ведь если без пива и кваса худо-бедно прожить можно, то без хлеба нельзя, это продукт первой необходимости. А менять рецептуру хлеба из-за проблем внешней политики как-то не очень разумно. Из действующих солодовенных производств самое «молодое» открылось в 1954 году. Оборудование по большей части — тоже советских времен. При этом солод и его производные можно совершенно спокойно производить на отечественном сырье, не попадая в «хлебную» ловушку импорта.

По словам представителя компании «Белгородсолод» Игоря Чернышова, разницы между отечественной продукцией и импортной не будет. Вопросы по производству солода следует решать в кратчайшие сроки, чтобы обеспечить потребности предприятий. И тут не обойтись без поддержки государства в виде налоговых льгот, целевых кредитов, помощи с закупкой оборудования.

Как сообщает ГТРК «Ярославия», в Ярославской области под Рыбинском началось строительство завода по производству солода и солодового концентрата. Проект более чем амбициозный — рыбинские предприниматели готовы полностью заместить импорт экстракта из Европы.

На строительство завода и монтаж оборудования генеральный подрядчик отводит всего 39 недель, то есть уже в середине 2015 года завод должен приступить к работе. Генеральный директор рыбинской фирмы «Органик Фуд» Сергей Прохоров в комментарии «Ленте.ру» подчеркнул, что завод не только обеспечит регион новыми рабочими местами, но и создаст условия для развития сельского хозяйства в Ярославской области. «Нам потребуется в двенадцать раз больше зерна, чем было произведено в области за весь прошлый год. Это серьезный стимул для фермеров», — заметил он.

Поддержавший проект сенатор Анатолий Лисицын считает, что частные инициативы по созданию импортозамещающих производств требуют возможности получения длинных дешевых кредитов. А вот это в текущей ситуации серьезная проблема — ведь европейские и американские санкции сильно сказываются на банковском секторе.

По мнению экспертов, региональные власти должны помочь производителям, ведь речь идет не только о стратегически важном производстве. Речь идет о создании большого количества рабочих мест и реанимации сельскохозяйственного сектора. В качестве примера стоит привести «Балтику»: в 2013 году правительство Воронежской области и пивоваренный холдинг согласовали строительство солодовенного производства в регионе, причем две трети затрат на закупки сырья было решено субсидировать из областного бюджета.

10 октября в рамках 16-й Российской агропромышленной выставки «Золотая осень» пройдет научно-практическая конференция отечественных производителей ячменя и солода. Нет никакого сомнения, что вопрос об импортозамещении будет на конференции одним из основных. Однако в любом случае последнее слово остается за Минсельхозом, который, по логике, должен выступить в защиту отечественных хлебопеков и пивоваров, поддержав отечественных производителей сырья.

Оригинал текста на Лента.ру

Воздушный бой над Волгой

Воздушный бой над Волгой

В Саратовской области отчитались о ходе строительства новой воздушной гавани. Если все пойдет по плану, через несколько лет Саратов может покинуть «опасный» список российских городов с аэропортами в городской черте. Но противники строительства полагают, что современный аэропорт в Сабуровке доставит неудобства пассажирам и нанесет ущерб местному авиаперевозчику.

Новый аэропорт Саратов-Центральный, что за несколько десятков километров от нынешнего Саратова-Центрального, обещают построить к 2017 году. Однако его можно увидеть уже сейчас, если раздобыть пропуск, пройти через первый подъезд здания правительства Саратовской области, а затем пересечь небольшой скверик и оказаться в правительственной десятиэтажке. Массивный макет, сверкающий огнями, уставленный моделями лайнеров, занимает чуть ни половину первого этажа, где вестибюль, гардероб и торговля сувенирами. Макет только что вернулся с инвестиционного форума в Сочи, на котором перспективы новой воздушной гавани Приволжья в очередной раз получили поддержку.

В очередной раз — потому что идея перенести саратовский аэропорт из центра города за 30 километров от городской черты, в село Сабуровку, родилась еще в середине 2000-х. Точнее, после второй трагедии в Иркутске, где аэропорт расположен схожим образом. 1997 год — АН-124 упал на жилые дома, 72 погибших. 2006-й — лайнер выкатился за пределы ВВП и врезался в гаражи, унеся 125 жизней. В стране всерьез заговорили об опасности аэропортов в черте города — и осознали фронт работ.

Сыктывкар, Омск, Ростов-на-Дону, Саратов и еще несколько городов. Везде нужны новые аэрокомплексы. Но у каждого города в свою цену, разумеется. По сравнению, например, с проектом для Иркутска, — отдаленное село Поздняково, взлетная полоса класса А (подо все, что летает), 50 миллиардов рублей на круг, — саратовский случай — ничто. Иркутску только государство по федеральной программе выделяет 17 миллиардов. Столько же стоит весь проект для Саратова, поделенный на три источника и составные части: федеральная казна, региональный бюджет и инвестиции от компании «Ренова», в которой развитие российских аэропортов выделено в отдельное направление.

Саратов, однако, особая статья: аэропорт не просто в черте города, а в его центре. Пока нашли деньги, утвердили проект, заложили первый камень с намерением открыться в 2015-м, пока задумались о коррекции техзадания — не удлинить ли взлетно-посадочную полосу для некоторых дальнемагистральных лайнеров — подрядчики уже выстроили в первом приближении ВПП и диспетчерскую и в начале октября представили все это прессе и заинтересованной публике. Теперь одни уверены: проект набрал крейсерскую скорость, аэропорту — быть. Другие же лишь укрепились в своем скепсисе относительно сабуровских перспектив.

Офис «Саратовских авиалиний» — регионального монополиста с десятком почтенных Як-42 и двумя недавно взятыми в лизинг новенькими Embraer схожей магистральности — расположен на краю летного поля в школьного вида трехэтажке из красного кирпича. Несколько лет назад в «Саравиа» пережили «развод» с «Аэрофлотом», посчитавшим сотрудничество с саратовцами невыгодным. Теперь здесь гордятся самостоятельностью, берегут оставшееся с советских времен единство авиапарка и аэропорта, показывают 137 миллионов рублей прибыли за прошлый год и — устами гендиректора Игоря Третьякова — дают понять, что сама идея подобных перемен тысяче работников «Саравиа» неприятна до крайности: «У меня двойственное отношение к этому проекту. С одной стороны, новый аэропорт — это всегда хорошо. С другой — я не считаю, что при состоянии дорог, коммунального хозяйства региона, нынешнем уровне его развития новый аэропорт есть первостепенная потребность для жителей города. Самолеты садятся в центре города — это неудобство. Но это и удобство для пассажиров в части транспортной доступности аэропорта. Сабуровка находится на расстоянии 30 километров, и я сомневаюсь, что при той транспортной схеме, которая существует сейчас, нынешний пассажиропоток сохранится. В частности, речь идет о Москве. Первый вылет — в 6:15. Сейчас саратовцам, чтобы успеть, надо вставать часов в 5. А для того, чтобы приехать в новый аэропорт, придется подняться в 3 утра».

Шесть ежедневных рейсов в Москву плюс перспектива седьмого уже этой зимой — главный козырь «Саравиа»: «Фактически мы вошли в режим шаттла, когда пассажиру не важно, каким рейсом лететь, — ходим каждые три-четыре часа». Монополисту чаще всего пеняют на спартанский сервис при ценнике в 5-6 тысяч рублей до столицы. С другой стороны, воздушная маршрутка на час двадцать от Волги до Домодедово может и не отличаться изысками, а насчет цен Третьяков твердо уверен: в Сабуровке ниже не будет. И приводит набор квалифицированных аргументов. Накрутки сетевых авиазаправщиков, например. Разделение наземных служб и летчиков, не позволяющее маневрировать с расходами, а на новых направлениях и вовсе отменять аэропортовый сбор. Стоимость дорожной инфраструктуры, которую надо подвести к Сабуровке. Интерес крупных компаний прежде всего в транзитных стыковках, а не в перевозках из региона. Невозможность выйти на заявленный пассажиропоток: «Миллион пассажиров в год — у нас в том году 420 с лишним тысяч, сейчас будет больше из-за новых маршрутов, но регион небольшой, всему есть естественный предел…»

В общем, если бы нынешний саратовской аэропорт в межсезонье не окутывал туман, часто мешающий вылетам и прилетам, — цены бы ему не было. Впрочем, его потенциальную ценность после пуска Сабуровки в Саратове толком не выяснили до сих пор.

Площадь Сабуровки — за 700 гектаров. Площадь нынешнего аэропорта — 210 гектаров. В центре губернского города, на живописной Соколовой горе над Волгой, с полным инфраструктурным набором вокруг — в общем, эта земля представляет собой абсолютно отдельный сюжет далеко не регионального уровня. Уникальная возможность развития, которая при грамотной разработке может помочь обеспечить Саратов тем самым пассажиропотоком. Итак, что же там будет? «Построят дома», «жилье и крупнейший торговый центр», «огромный тематический парк и рекреационную зону» — этими и другими слухами заполнены городские форумы. При полном отсутствии сколько-нибудь правдоподобной информации и желания чиновников комментировать земельно-аэропортовый вопрос.

Может, охотников на землю в Саратове нет в принципе? Нет, и с точностью до наоборот. Особенно когда речь идет о городе как таковом. В минувшем году площади, принадлежавшие, допустим, Саратовскому авиазаводу, по выражению собеседника «Ленты.ру» в городской администрации, «растворились в плотных слоях атмосферы» еще до того, как дело дошло до обсуждения конкретных планов застройки: «Задолго до формальных договоренностей все кому надо знали: здесь — остатки заводского производства, тут будет жилье от таких-то компаний, а сюда хочет IKEA». Сроки прихода шведских мебельщиков в регион при этом — ближе к концу 2010-х, как и запланированный финиш стройки в Сабуровке.

Так что отсутствие конкретных данных означает только одно: о будущем двух сотен гектаров в буквальном смысле золотой земли основные игроки пока не договорились. И, скорее всего, не договорятся до тех пор, пока не будут сняты последние конкретные вопросы о будущем гражданской авиации в районе Саратова. В настоящем же у «Саравиа» и застройщиков — многолетняя тяжба по поводу двух новых домов: их появление создало для диспетчеров слепую зону в 60 километров. Суд в минувшем году встал на сторону авиаторов и предписал демонтировать по 20 метров высоты с каждой новостройки, но ресурс апелляций еще не исчерпан, так что строители не спешат.

Итого — минус к аэродромной радиолокации и к возможности города развиваться. И плюс две сотни семей с подвисшим квартирным вопросом.

Противодействие региональных перевозчиков грядущей экспансии крупных компаний, отсутствие ясности по дальнейшей судьбе супердорогих земель среди не менее крупных строительных игроков, вопросы доставки пассажиров и сотрудников, привыкших к удобству логистики, за десятки километров от города… Все эти и другие проблемы — общие для городов «опасной авиагруппы», где уже идут либо вот-вот начнутся работы по переносу аэропортов. За скобки можно вынести, пожалуй, лишь Ростов-на-Дону. Там строительство нового аэропорта в помощь, а потом и на замену тому, что в городе, идет в комплекте подготовки к российскому чемпионату мира по футболу — 2018. В инвесторах — та же «Ренова», но на этом сходство заканчивается: другие деньги и строчки бюджета, иной уровень комплексного подхода и федерального контроля.

Противники нового саратовского аэропорта втайне надеются, что инвесторы увязнут в ростовском проекте, где на них — ощутимая часть общего бюджета в 37,5 миллиардов рублей. Инвесторы, в свою очередь, просят не беспокоиться. Так что, скорее всего, саратовских перевозчиков все же ожидает производственная драма: переезд, реорганизация и жесткие конкурентные условия. А вместе с этим и новые возможности, связанные с появлением в регионе современной воздушной гавани.

Во-первых, многое будет зависеть не только от рыночного мастерства и гибкости авиакомпаний, но и от федеральных программ поддержки внутрироссийского воздушного извоза. Например, от того, насколько поможет только что подписанное Дмитрием Медведевым правительственное постановление по субсидированию маршрутов с промежуточными посадками.

Во-вторых, ожидаемый властями региона миллион пассажиров в год для 840-тысячного Саратова и окрестностей — один Энгельс с 200 тысячами жителей чего стоит — не столь недостижимая цель. Особенно если учесть, что аэропорт и строится не за год-другой и потом работает не один десяток лет, за которые уж точно ни от чего зарекаться не следует. Если, к примеру, наконец приобретет актуальность курс на мобильность российского рынка труда, то возможны любые пассажиропотоки в любую сторону. И лучше, наверное, встретить новую реальность с современным аэропортом с хорошей пропускной спосоностью, чем с милым коттеджем при ВПП в районе старой городской застройки.

И — да: летать из центра города удобно, но опасно. Для города в первую очередь. А принципиальное отсутствие подобной опасности — это «не в-третьих», а как раз самое главное.

Оригинал текста на Лента.ру

Ставропольская Кондопога

Ставропольская Кондопога

Глава Минераловодского района и города Минеральные Воды Константин Гамаюнов в понедельник, 6 октября, написал заявление о сложении полномочий по собственному желанию. Это решение было поддержано депутатами Минераловодского района, которые, кстати, тоже вскоре могут лишиться своих постов. «Я предложу Константину (Гамаюнову — прим. Ленты.ру) уйти, районным властям уйти, депутатам уйти». Об этом заявил ставропольский губернатор Владимир Владимиров два дня назад на встрече с жителями города. Причем, по словам губернатора, эти отставки не станут последними. Для только что избранного главы региона Владимира Владимирова ситуация, сложившаяся вокруг драки в кафе «Евгения», — серьезная проверка на прочность.

Субботним вечером 20 сентября в одном из кафе Минеральных Вод сидели две компании. Одна обсуждала, по неофициальной информации, различные земельные вопросы: первый заместитель главы Железноводска Николай Бондаренко, местный казачий атаман Евгений Смирнов и предприниматель Андраник Цаканян. За соседним столом отдыхали Анатолий Ларионов, Роман Савченко и их друзья.

Что стало причиной конфликта, доподлинно неизвестно. Кто-то говорит, что нетрезвый Савченко подошел к «деловым людям» и предложил выпить. Кто-то — что атаман вел себя шумно и развязно, показывая присутствующим, кто тут хозяин. Есть и версия, что обе компании встретились, чтобы «порешать вопросы». Как бы то ни было, возникшая перепалка переросла в драку. Смирнов и Цаканян били Савченко бутылкой по голове. Перепало и его друзьям.

Компания Ларионова отвезла Савченко в городскую больницу, чтобы наложить швы. Время — чуть за полночь. Практически сразу после того, как медсестра увела окровавленного Романа Савченко, в отделение ворвался Андраник Цаканян, проследивший за своими «обидчиками» от кафе. По пути к нему присоединилось около трех десятков друзей и знакомых. В результате устроенного в больнице побоища жестоко избитый Анатолий Ларионов впал в кому, также пострадали его друзья и медсестра, оказывавшая помощь Савченко.

По факту драки было возбуждено уголовное дело по статьям 111 («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью») и 213 («Хулиганство»). Четырех подозреваемых задержали на следующий день, но суд назначил им наказание в виде 500-рублевого штрафа и отпустил. Начальник полиции Минеральных Вод Анатолий Попов выступил в защиту Цаканяна и его друзей, попытавшись объяснить произошедшее «молодостью» и «стадным чувством».

Через неделю после инцидента, 28 сентября, в городе прошел первый стихийный митинг, на который собралось от 150 до 300 человек. Глава города Константин Гамаюнов попросил не политизировать инцидент, не нагнетать обстановку и не искать в событиях недельной давности национальной подоплеки.

Ночью с 28 на 29 сентября Анатолий Ларионов умер. Стало очевидно, что ситуация выходит из-под контроля. Выяснилось, что в драке участвовал стажер Следственного комитета Грант Акопян, и это не добавило доверия действиям местных силовиков. Опасаясь массовых беспорядков, власти отменяют назначенное на 4 октября празднование Дня города. Одновременно с этим в группе ВКонтакте «Типичные Минеральные Воды» публикуются призывы собраться 5 октября на новый митинг.

Похороны Ларионова проходят спокойно, без конфликтов и политических лозунгов, которых опасались местные власти. 2 октября глава Минеральных Вод Константин Гамаюнов выступил с видеообращением и призвал жителей города не поддаваться на провокации, не ходить на несанкционированный митинг, якобы планируемый «из-за океана» теми, кто «хочет раскачать лодку». Подобные слова не особо популярного в городе чиновника были встречены общественностью с недоумением. Самые мягкие высказывания на интернет-площадках гласили, что Гамаюнов, не справляясь с ситуацией, пытается искать мифических «заокеанских врагов».

2 и 3 октября был принят ряд кадровых решений. В четверг сняли с должностей начальника ОМВД по Минераловодскому району и троих его заместителей, включая Анатолия Попова, защищавшего Цаканяна и его друзей. В пятницу уволили временно исполняющего обязанности председателя комитета по делам национальностей и казачества края Александра Якушева и главного врача Минераловодской центральной районной больницы Романа Лифенко, не сумевшего обеспечить безопасность пациентов. Увольнение же Якушева было связано с тем, что он довольно активно выступал в защиту атамана Смирнова, задержанного одним из первых (сейчас он находится в СИЗО). Губернатор счел подобное поведение неприемлемым для госслужащего.

4 октября, как уже было сказано, состоялась встреча минераловодской общественности с губернатором Владимировым, в ходе которой он предложил главе Минеральных Вод и районным властям уйти по собственному желанию. На встрече мать Ларионова в очередной раз призвала не искать национальной подоплеки в конфликте.

Однако череда отставок высокопоставленных лиц не успокоила город. На следующий день после встречи с губернатором в городе состоялся несанкционированный митинг, в котором приняло участие от 300 до 500 человек. Около четырех десятков молодых людей (преимущественно школьники-старшеклассники) были задержаны полицией перед мероприятием.

На данный момент следствием установлены все 32 участника нападения. Шестеро (Андраник Цаканян, Евгений Смирнов, Самвэл Манучарян, Максим Цаканян, Артем Воронов и 17-летний подросток) задержаны, и в ближайшее время им предъявят обвинение, 13 находятся под административным арестом, остальные объявлены в розыск.

Один из задержанных, минераловодский атаман Терского казачьего войск Евгений Смирнов, руководитель ЧОП «Ермак» — весьма известная в городе личность. Многочисленные жалобы на атамана руководители местного МВД клали «под сукно». В городе говорят о крышевании казаками малого и среднего бизнеса, о предоставлении официального статуса криминальным представителям местной армянской диаспоры посредством объявления их казаками и о многом другом, знакомом по 90-м годам.

«Союз армян России» на просьбы Цаканяна защитить его от уголовного преследования ответил отказом, и, более того, диаспора убедила его сдаться властям. На сайте Союза сообщается о том, что «благодаря воздействию национально-культурных армянских общественных организаций Ставропольского края на родственников основного подозреваемого последний явился с повинной в отдел МВД по Минераловодскому району».

Тем не менее ситуация в городе остается напряженной. Очередной народный сход назначен на 12 октября, и, по мнению местных жителей, на него может прийти до полутора тысяч человек. Для Минеральных Вод с населением менее ста тысяч цифра очень серьезная.

Оригинал текста на Лента.ру

Урла-show

Урла-show

Вчера Московский городской суд отклонил очередные ходатайства защиты и оставил мэра Ярославля Евгения Урлашова под стражей до 3 января 2015 года. Это последнее возможное по закону продление срока — после этой даты Урлашов должен быть либо осужден, либо выпущен на свободу. Во второе мало кто верит, а с первым есть проблемы — ряд лиц, начинавших дело Урлашова, теперь сидят сами — как, например, генерал Сугробов.

Вместе со сроком заключения потихоньку истекает и срок мэрства Урлашова — формально он по-прежнему глава Ярославля, хоть и временно отстраненный от исполнения обязанностей. Сам Урлашов, кстати, на заседании Мосгорсуда заявил, что дело в отношении него — провокация. «Я понимаю, что вам неудобно это признать, но вместо того чтобы пытаться развязать узел, давайте его разрубим. Пора выкинуть на помойку сфабрикованное дело», — сказал он.

Вернемся ненадолго в прошлое. Весна 2012 года, Ярославль. 44-летний депутат Ярославской городской думы с 2004 года, до 2011 года член партии «Единая Россия» Евгений Робертович Урлашов идет на выборы мэра областного центра. Кампания проводится под модным тогда лозунгом «Против жуликов и воров!». Кампания жестко оппозиционная — просто шок для всех старожилов политтехнологического цеха.

Затратив минимальные средства, ходя от двери к двери, Урлашов в первом туре получает более 40 процентов голосов избирателей. По поводу второго места разгорается нешуточный скандал — бывший вице-губернатор Вячеслав Блатов, баллотировавшийся от партии «Справедливая Россия», заявляет, что опережал единоросса Якова Якушева на 5-7 процентов, однако вторым к финишу пришел именно Якушев с 27,12 процентов.

Второй тур показывает совершенно фантастическую активность избирателей — на участки приходит почти половина жителей Ярославля. В итоге Урлашов побеждает единоросса Якушева с разгромным счетом 67 к 28. Кстати, именно он первым озвучивает модный нынче термин «русская весна» — только применительно к своей победе.

Заметим, что в праймериз кандидатов «Единой России» на пост мэра Ярославля участвовал и нынешний ярославский губернатор Сергей Ястребов. Праймериз он выиграл, но в выборах участия не принял — показав, с одной стороны, отношение к самому институту праймериз, а с другой — понадеявшись на своего однопартийца Якушева. Итог был предсказуем.

Оппозиционный мэр с самого начала вошел в жесткий клинч с новым губернатором Ярославской области, однако все козыри были на его стороне. Ястребова, в отличие Урлашова, назначили, а не выбирали. На нем висел груз имиджа «партии жуликов и воров», с которым он не торопился бороться. Кроме того, Урлашов приступил к очистке исторического центра города от расплодившихся ларьков, крышевавшихся различными криминальными группировками, что также не могло не радовать горожан.

Впрочем, стоит заметить, что победа не на шутку вскружила голову Евгению Робертовичу. За год с небольшим он в рамках «обмена опытом» объездил около десятка стран — причем, разумеется, за счет городского бюджета. Если визиты в города-побратимы Ярославля Пуату (Франция) и Кассель (Германия) воспринимались нормально, то посещение Тегерана, Палермо и поездка по Коста-Рике были встречены с нескрываемым удивлением. Город, находящийся в довольно сложной финансовой ситуации, никак не мог себе позволить подобный событийный туризм оппозиционного мэра.

«Дорвался», — это словечко в течение 2012-2013 годов часто звучало не только из уст чиновников и журналистов, но и горожан, искренне считавших, что голосовали против жуликов и воров. Но будем справедливы к Евгению Робертовичу. Вызвавший массу вопросов визит на Коста-Рику подарил Ярославлю целых два города-побратима — Сан-Рамон и Либерию. Не зря потрачены казенные средства, прямо скажем.

Тем удивительнее выглядела реакция жителей Ярославля на внезапный арест мэра в ночь на третье июля 2013 года. Вероятно, в свете вышеописанного предполагалось, что ярославцы и ярославны единогласно одобрят задержание казнокрада Урлашова. Однако вышло иначе.

На следующий день в городе появились граффити. Их стирали, закрашивали, но они возникали вновь — вплоть до осенних выборов в областную думу, на которых уже сидевший в тюрьме Урлашов формально возглавил список прохоровской «Гражданской платформы». Граффити крайне нервировали губернатора Ястребова и региональные власти в целом. Ибо гласили «Rememeber, remember 3th of July» (прямой отсыл к английской народной песенке «Remember, remember 5th of November», посвященной Пороховому заговору Гая Фокса). Прохоров, стоит отдать ему должное, своего ярославского коллегу в беде не бросил — собственно, последнее заседание Мосгорсуда проводилось по ходатайству Прохорова.

Само уголовное дело, по которому задержали Урлашова, было возбуждено по заявлению главы фирмы по уборке улиц «Радострой» и по совместительству депутата Ярославской облдумы единоросса Сергея Шмелева. Речь шла о вымогательстве 14 миллионов рублей из суммы, перечисленной «Радострою» в счет выполненных работ. Через два дня, 5 июля 2013 года, против Урлашова возбудили второе уголовное дело — по взятке от еще одного депутата Яргордумы Эдуарда Авдаляна, директора «Ярдорстроя».

Насколько обоснованны претензии Шмелева и Авдаляна — вопрос открытый, тем паче, что обвинений Урлашову до сих пор не предъявлено. Тем не менее оснований для того чтобы держать его под стражей, достаточно. Кроме того, в деле обнаружилось письмо ныне отбывающего тюремный срок генерала Сугробова в адрес ЭКЦ МВД с просьбой «об оказании содействия» в деле Урлашова.

Как бы то ни было, вопрос о руководстве Ярославлем стоит на повестке дня. Шаткая позиция Ястребова и его попадание в «список смертников» рейтинга фонда Костина означает, что любой политический деятель, претендующий на пост главы Ярославской области, обязан либо предъявить того, кто способен заменить Урлашова (и не уступает ему по харизме, как минимум), либо представить населению ясную схему реформы муниципального самоуправления, которая превратит должность мэра в анахронизм.

Ситуация усложняется и наличием серьезной оппозиционной фигуры в областном парламенте. Борис Немцов явно не собирается оставаться в стороне, а то, что вопрос руководства городом должен быть решен не позднее Нового года, очевидно уже всему региону. «Самарская» схема с отменой выборов мэра гарантированно даст всплеск протестных настроений. При всех претензиях к Урлашову его обоснованно считают «своим», «народным». Назначенного главу города совершенно точно воспримут в штыки. Кандидатуры же, сопоставимой с Урлашовым по популярности, пока не наблюдается. Как бы то ни было, эту проблему необходимо решать — и довольно срочно.

Оригинал текста на Ленте.ру

Жизнь после смерти

Жизнь после смерти

На прошлой неделе глава российского правительства Дмитрий Медведев заявил о создании Фонда развития моногородов (ФРМ) под эгидой Внешэкономбанка. Это произошло на заседании наблюдательного совета ВЭБа. По словам Медведева, фонд «будет финансировать транспортную и коммунальную инфраструктуру и способствовать запуску инвестпроектов».

Разговоры о создании специализированного фонда начались еще в конце июля, когда правительственным постановлением были утверждены категории моногородов в зависимости от рисков ухудшения их социально-экономического положения.

75 из 313 моногородов отнесены к первой категории сложности. Данная категория определяется наличием двух из следующих пяти признаков: градообразующее предприятие закрыто или находится в процессе банкротства, сокращение численности сотрудников предприятия составило или запланировано в размере более 10 процентов от штата, конъюнктура рынка неблагоприятна (этому признаку, кстати, соответствуют и внешнеэкономические санкции). Кроме того, в первую категорию сложности попадают моногорода, где уровень безработицы в два раза выше средней по России и/или население оценивает социально-экономическую ситуацию как неблагополучную. Во второй категории — на грани риска — 149 муниципальных образований, а в третьей — благополучной — 89.

Деятельность создаваемого фонда, таким образом, в первую очередь будет направлена на стабилизацию ситуации в моногородах первой группы. На 2015-2017 годы выделяется 25 миллиардов рублей. Сумма достаточно большая и, казалось бы, позволяет решить большинство проблем, в первую очередь касающихся инфраструктуры. Однако все не столь радужно. Если изучить список моногородов, обнаружится, что в третью, «благополучную» категорию, зачислены Набережные Челны и Тольятти.

КАМАЗ на прошедшей неделе останавливал производство на три дня из-за двадцатипроцентного падения рынка грузовых автомобилей — причем это уже не первые и явно не последние вынужденные каникулы для рабочих в этом году. «АвтоВАЗ» еще в начале года объявил о программе сокращения персонала, а к осени озвучили и цифры — до 20 процентов к 2020 году. Очевидно, что категоризация моногородов была проведена исходя из показателей «сытого» 2013 года и требует серьезных уточнений.

Следует учитывать и то, что единый подход к ситуации в разных моногородах невозможен — везде своя специфика как производственная, так и региональная, да и простым вливанием денежных средств от проблем вряд ли избавиться. В Иркутской области решили обсудить ситуацию и собрали представителей всех восьми моногородов региона — а это, между прочим, около 400 тысяч человек или около 15 процентов жителей области.

Главы городов перспективы оценивают довольно скептически. «Единственное конкурентное преимущество Иркутской области — дешевая электроэнергия — утрачено. Сегодня приходится не только дорого заплатить за электроэнергию, но еще и раскошелиться за подключение к сетям. За технологическое подключение крупному предприятию нужно выложить 1 миллиард рублей», — цитирует «Сибирское информационное агентство» мэра Черемхово Вадима Семенова.

В Байкальске, включенном в первую категорию моногородов, проблем еще больше. Находящееся в центре Байкальской природной территории муниципальное образование фактически лишено возможности привлекать инвестиции для создания нового производства — от экологических требований не отмахнешься, а печальная история Байкальского целлюлозно-бумажного комбината известна всем.

Сокращение персонала на градообразующих предприятиях приводит к тому, что муниципальное образование перестает соответствовать критериям моногорода и, таким образом, вообще теряет шанс на получение государственных субсидий. В результате из перечня моногородов исчезла Добрянка в Пермском крае, значительная часть населения которой трудилась на Пермской ГРЭС. Еще сложнее ситуация сейчас в девяти моногородах, связанных с холдингом «Мечел». Неделю назад было объявлено, что в случае банкротства «Мечела» правительство готово выделить 5 миллиардов рублей на решение проблем жителей этих моногородов.

Однако следует понимать, что в том же Междуреченске, Кемеровской области (а это, на секундочку, почти 100 тысяч человек) финансовые вливания лишь отсрочат кризис. Новые шахты не открываются, старые закрываются, действующие не модернизируются. Шахтеры, стучащие касками у Белого Дома в Москве лишь кажутся далеким прошлым.

Не стоит также забывать, что ряд моногородов представляет собой фактически ведомственные закрытые административно-территориальные образования (ЗАТО) с крайне сложной системой подчинения и финансирования. Скажем, Снежинск (Челябинск-70) и Трехгорный (Златоуст-36) Челябинской области — города «Росатома». Очевидно, что для исправления ситуации одного лишь ФРМ мало — необходимо тесное взаимодействие с региональными властями, профильными министерствами и госкорпорациями.

Разговоры о том, что моногорода следует упразднить и забыть о них, как о страшном сне и тяжком советском наследии, не прекратятся, это следует понимать. Увы, простым переселением людей вопрос не решишь — речь идет о миллионах рабочих мест и соответствующем объеме жилья. Но и создание ФРМ без разработки адресной программы, дорожной карты, без понимания ситуации на местах не даст ничего, кроме очередного расходования средств — ведь для тех же инвестиционных проектов нужны ясные и внятные перспективы. Первый шаг в верном направлении сделан правительством. Дело за регионами.

Оригинал текста на Ленте.ру

Прощание с фунфыриком

Прощание с фунфыриком

На минувшей неделе госкомпания «Росспиртпром» закрыла сделку по приобретению половины компании «Риал» — одного из крупнейших производителей спирта в Кабардино-Балкарии. На очереди аналогичные покупки, призванные укрепить лидерство казенного спирта на рынке. В регионах ожидают, что новая ситуация поможет справиться с валом суррогатного и нелегального алкоголя.

В прошлом году «Риал» произвел более полутора миллионов декалитров спирта — два с половиной процента от общероссийского оборота. Мощности кабардино-балкарского спиртзавода хватит на то, чтобы заполнить около трети отечественного рынка, причем не особо напрягаясь. Впрочем, уже можно не напрягаться: в июле антимонопольная служба разрешила «Росспиртпрому» покупку девяти заводов в регионах. Общая сумма сделок оценивается в 8-11 миллиардов рублей.

Сейчас у госкомпании 37 процентов спиртового рынка. После всех покупок, по расчетам директора Центра исследования федерального и регионального рынков алкоголя (ЦИФРРА) Вадима Дробиза, доля государства достигнет 65 процентов. Почти две трети, де-факто — монополия. Как ей распорядиться? В «Росспиртпроме» просят не торопить события: половина «Риала» куплена, но остальные сделки еще не завершены. Однако уже сегодня там дают понять, что один из приоритетов — увеличение объемов подакцизной продукции.

Таковое, по логике, возможно прежде всего за счет водки, минимальная стоимость которой сейчас — 220 рублей за поллитровку. «Сегодня в ценовом сегменте 220-230 рублей от 80 до 85 процентов всей водки в стране — нелегального происхождения», — отмечает Дробиз. «Государство получит возможность производить сорокоградусную по этой цене и сделает дешевую водку легальной». При этом даже такую цену эксперт считает завышенной, исходя из покупательной способности в регионах: «Кто в деревнях сможет позволить себе водку по 220 рублей, откуда такие деньги у людей? Вот отсюда и фанфурики»

Фанфурики, фунфырики, перчики, мерзавчики и прочие — стомиллилитровые емкости с этикетками «настойка боярышника» или других ягод и трав. Трав или ягод там практически нет. Зато содержание спирта — от 70 до 90 процентов. И цена от сорока до пятидесяти рублей. Спиртосодержащих жидкостей подобного рода, по расчетам Вадима Дробиза, в нынешнем году употребили от 120 до 150 миллионов литров — десятая часть всего выпитого страной алкоголя. И доля эта год от года практически неизменна — к вящему ужасу медиков и неудовольствию местных властей.

В Кирово-Чепецке Кировской области борьбу с фунфыриками начали весной — после того, как в апреле в подъезде собственного дома была убита одиннадцатилетняя девочка. Основной подозреваемый — отец ребенка, совершивший преступление, по мнению следствия, под влиянием стограммовых «настоек». Борьбу с торговлей в ларьках ведут депутаты муниципального собрания — при, кажется, полной поддержке полиции и городского руководства. «Стоит серьезно задуматься, как обезопасить детей от подобных родителей, — заявил глава города Владимир Крешетов. «И опять мы слышим о фунфыриках. Как ликвидировать эту заразу? Это общая задача, которую надо непременно решать».

Однако, при всей поддержке, успехов пока немного. На встречу властей с владельцами аптечных киосков пришли далеко не все. Разъяснительная работа тоже не приводит к желаемым результатам. Хотя практика общественных договоров о судьбе суррогата в стране имеется. К примеру, в Корткеросском районе Карелии продавцы, собравшись на координационный совет малого и среднего бизнеса, приняли решение отказаться от торговли лосьонами и подобной продукцией. А мэрия Кызыла — столицы Тувы — и вовсе пригрозила нарушителям «запрета продажи спиртосодержащих лекарственных средств по фармакопейным статьям, настойки боярышника» пересмотром условий аренды. То есть отлучением от бизнеса.

Год назад, в сентябре 2013-го, войну стограммовой спиртовой торговле объявили и в Ульяновской области, причем на уровне региона. Отметим, что губернатор Сергей Морозов борется с алкоголизацией региона с 2008 года и достиг определенных результатов. Правда, побочный эффект, как отмечают в Ульяновске, заключается в том, что «теперь студенты и пенсионеры покупают алкоголь не в продовольственных магазинах, а в промтоварных»: лосьоны, средства от мозолей, для мытья окон… А с 2011 года, когда в регионе запретили легальную продажу крепких напитков по выходным и праздникам, подскочили и продажи фунфыриков в аптеках. Пока там идут по пути, схожему с кирово-чепецким: разъяснения, увещевания, информационные кампании на местном уровне. Что это дало, пока неизвестно.

Чаще всего, однако, борьба против спиртосодержащих аптечных пузырьков захлебывается, не успев толком развернуться. Весной нынешнего года газета «Сельская трибуна» Пильнинского района Нижегородской области опубликовала открытое письмо «Травится народ» — настоящий крик души жителей села Бортсурманы по поводу лосьона «Боярышник», употребляемого выпивохами далеко не по назначению. Председателю Пильнинского райпо А.Л. Чигрику был направлен запрос, и газета получила ответ о том, что лосьон «Боярышник» и лосьон с экстрактом красного перца официально разрешены к продаже как «косметические средства для наружного применения, обладающие бактерицидными, тонизирующими и согревающими свойствами». «Наше письмо, — сетует редакция, — было рассчитано на человеческое понимание со стороны руководства райпо и владельцев частных магазинов, но вместо этого мы получили отписку».

«В этом году в легальной рознице будет продано один миллиард 250 миллионов литров водки и ликеро-водочных изделий, — подсчитывает Дробиз. — Из них акциз уплатят примерно с 800 миллионов литров. Остальное — даже по легальным каналам — нелегально». В прошлом году в розницу ушло миллиард 350 литров. В 2012-м — полтора миллиарда литров. Страна стала меньше пить? «Ну что вы! Просто растет нелегальный и суррогатный рынок, емкостью сопоставимый с легальным: самогон, левый алкоголь и вот фунфырики, — объясняет эксперт.

Вадим Дробиз также уверен в том, что никаких претензий в рамках существующего законодательства к спиртосодержащим жидкостям быть не может: «Источник нелегальной и суррогатной продукции — в том, что у значительной части населения просто не хватает денег на продукцию нормальную. У 60 процентов населения России, живущего у черты бедности или за ней, нет классовой ненависти к коньяку Hennessy, мартини или бордо. Они бы с удовольствием их пили. Но минимальная зарплата в России в ближайшее время повысится лишь до 5 900 рублей». В переводе на водку по 220 рублей — двадцать четыре бутылки. Вадим Дробиз уверен: пока минималка не вырастет хотя бы до цены сотни бутылок легальной водки, «суррогат и нелегал непобедимы, и ничего хорошего не будет».

Стало быть, вся надежда на субъекты Федерации, которым в повышении оборота дешевой легальной водки — прямая выгода. Ведь в каждой бутылке сорокоградусной — сто рублей акциза. Акциз относится к федеральным налогам, но на практике региону с каждой сотни возвращается до сорока рублей. С пятидесятирублевого же фунфырика польза только производителю и продавцу — копеечная себестоимость, быстрый оборот, легкая прибыль. Налогов он дает очень мало, а о вреде людям и так уже сказано слишком много, чтобы смириться с существующим положением вещей. И, как показывает практика той же Ульяновской области, даже расфасовка в тару емкостью 35 миллилитров — вместо ста — делает продукт невыгодным для любителей спиртовой дешевизны.

Скорее всего, в областях и республиках России уже сложился корпус подобных практических рекомендаций и пожеланий грядущему спиртовому монополисту. Самое время свести их воедино и представить «Росспиртпрому». На пользу бюджетам всех уровней. И, конечно, на здоровье.

Оригинал текста на Ленте.ру

При чем тут Лужков

При чем тут Лужков

Сейчас уже никто не вспомнит, почему повздорили мэр Лужков и президент Медведев. Да так, что федеральным каналам пришлось срочно ваять разоблачительные фильмы с названиями вроде «Дело в кепке». И на голубом глазу рассказывать широкому зрителю, что в Москве, например, — коррупция. Что в Москве — Батурина. Что в Москве — культ личности мэра. Что выселение людей из Южного Бутова — это плохо, а вырубка Химкинского леса — еще хуже. Счет за 18 лет правления Юрия Лужкова в Москве был наспех составлен по объективкам силовиков и докладам оппозиции, в ответ на которые в лужковской столице, как многие помнят, моментально следовали иски «за честь и достоинство» с заведомо предсказуемым результатом.

Факт остается фактом: в сентябре 2010 года, как рассказал сам Юрий Лужков в интервью «Радио Свобода», ему было предложено написать заявление об отставке по собственному желанию. «Я говорю: «Не понимаю причин. Почему вдруг такая спешка?» — вспоминает Лужков о разговоре с Сергеем Нарышкиным, в ту пору возглавлявшим администрацию президента. — «Ну, вы понимаете, начинается предвыборная работа и так далее, и нам это важно». Говорю: «А если я не соглашусь с этим?» — «Решение принято, — сказал мне Нарышкин мягким голосом, отводя глаза в сторону, — и я вам чисто по-человечески рекомендую не возникать». Я говорю: «Ну, вы знаете, это не для меня. Я хозяйственник, я должен всегда понимать причины»». В результате Лужков направил в Кремль письмо, где сравнил происходящее со сталинскими временами: «У нас в стране страх высказывать свое мнение существует с 1937 года. Если руководство своими высказываниями только поддерживает этот страх, легко перейти к ситуации, когда у нас есть только один руководитель, слова которого ложатся в граните». Намек на реплику Дмитрия Медведева не остался незамеченным: прямо в ходе визита в Китай президент подписал указ, отправляющий Юрия Лужкова в отставку, а годы его правления — в историю.

Что можно вспомнить из этой истории сейчас, через четыре года — не сходя с места, вразбивку? Кепка, конечно. «Москва, звонят колокола». Третье кольцо и МКАД. Именная архитектура — смесь квазирусского с псевдомодерном. Пчелы, разумеется, — и уже полулегендарная история о том, как в дни столичного смога летом 2010 года мэр долго не возвращался в задыхающийся город из заграничного отпуска, зато в соседней Калужской области позаботились об эвакуации пасеки Лужкова.

Кто чуть более увяз в политическом процессе, понятно, не забудет и о том, что Лужков был одним из руководителей избирательного блока «Отечества — вся Россия» (ОВР), имевшего все шансы прийти к власти в России на рубеже тысячелетий. И о помощи Москвы Севастополю — постоянной помощи: оборудование, машины для городского хозяйства, строительство. Ну и про общую политическую живость мэра, всегда дававшего понять, что он — несколько больше чем глава региона, пусть и особого.

После отставки, однако, выяснилось, что никакого «коллективного Лужкова» за без малого два десятка лет не сложилось. Владимир Ресин, Петр Бирюков, многочисленные московские чиновники более скромного ранга без проблем нашли себя в новой столичной власти. Жалоб тех, кто покинул кабинеты на Тверской, 13 и в префектурах за последние четыре года, также не слышно — видимо, работа в структурах мэрии помогла должным образом освоиться в мире за их пределами.

Столичные силовики, с которыми Лужков свел приятельские отношения, постепенно отпали от должностей в Москве еще в канун десятых годов. Показательнее всего, пожалуй, пример главы ГУВД Москвы Владимира Пронина, в апреле 2009 года ушедшего в отставку после того, как майор милиции Евсюков устроил стрельбу в супермаркете, убив двоих и ранив семерых человек. Зато 2010 год, принесший Лужкову опалу, стал для генерал-полковника Пронина весьма удачным: он получил кресло вице-президента «Олимпстроя», где и пребывает по сей день, — не будучи ничем обязанным бывшему мэру.

С активами, за которыми стояла семья Юрия Лужкова, в целом обошлись по-божески. Компанию «Интеко» Елены Батуриной присоединил к своим структурам Микаил Шишханов, председатель правления Бинбанка — как уверяют, цена устроила обе стороны и не слишком опиралась на крупные долги «Интеко» по кредитам. В июле нынешнего года московский арбитраж завершил дело, инициированное президентом Медведевым, — по 16 гектарам так называемых «посольских земель», оспариваемым батуринской ТД «Сетуньской» и государством — в пользу Батуриной. Ну и по делу «Банка Москвы» — после многомиллиардной санации нашедшего приют под крылом государственного ВТБ — никто больше не вызывает для следственных действий ни Юрия Лужкова, ни его супругу. И вообще период их активных взаимоотношений с правоохранительными органами, кажется, подошел к концу.

Говорят, кстати, что, перестав подписывать показания, бывший столичный градоначальник не бросил писать стихи. За год с небольшим до отставки, в июле 2009 года, на праздновании трехсотлетия Полтавской битвы Юрий Лужков поделился собственным стихотворным произведением: «Сегодня новые Мазепы / Стремятся правду исказить, / Меж Украиной и Россией / Вражду разжечь и распалить. < …> Одумайся, Мазепа новый, / Перекрестись на купола! / Не начинай творить ты снова / Былые черные дела!»

Особенно актуальным сегодня следует признать финал: «Нe сдeлать два наpода бpатских / Вpагами — нeт и никогда / Нe быть тому в сeмьe славянской, / Так сгинь, злодeйская мeчта!» Нынешние события наверняка пополнили поэтический портфель Юрия Михайловича, хотя характер его нынешних занятий требует все больше времени.

«Владелец фермерского хозяйства», — таков новый статус бывшего мэра Москвы, если судить по не столь редким интервью. Известны как минимум две точки приложения сельскохозяйственных талантов Юрия Михайловича. Первая — довольно давняя: Калужская область, где расположены те самые ульи, печально прославившиеся летом-2010. Собственность в регионе, соседствующем с Москвой, Лужков декларировал еще в бытность мэром: домик чуть более шестидесяти «квадратов» и 113 га земли, разбитых на четыре участка. Весной же текущего года он прикупил у структур Елены Батуриной еще землицы. Цель — создание полигона для испытаний инноваций в растениеводстве и пчеловодстве. Отметим, что еще в бытность Юрия Михайловича градоначальником на предприятии правительства Москвы «Мосмедыньагропром» в той же Калужской области, по уверению Forbes, практиковались опыты по превращению навоза в электроэнергию, а также эксперименты с сортом кукурузы, выведенным все тем же неутомимым Ю.М.

Второй фермерский адрес менее на слуху — хотя, судя по всему, запасной аэродром на западе России готовился далеко не вчера. «Мы должны добиться того, чтобы область, расположенная рядом с Польшей, Германией, не отставала в своем развитии от Европы», — говорил Юрий Лужков в 2006 году, приехав в Калининград. «Поднимать ее надо не ради показухи, не для рекламы, а потому, что это визитная карточка России». Подъемом российского эксклава бывший мэр занялся по трем направлениям, объединенным в агрокомплекс «Веедерн»: овцеводство, пшеница, племенные лошади.

В начале сентября первая партия так называемой романовской баранины — общим счетом в триста голов — поступила на прилавки региона в качестве ответа отечественного производителя на войну санкций и антисанкций. Дальше, обещает фермер Лужков, будет больше: «В Великую Отечественную войну романовские овцы спасли от холодов нашу армию. Тулупы на наших солдатах и командирах были именно из романовской овцы. И я сейчас развожу эту потрясающую породу». В пшеничном деле Юрий Михайлович стремится к 80 центнерам с гектара, а в коневодстве — к тому, чтобы ганноверская, голштинская и тракененская породы, ценимые у европейских спортсменов и богатых людей всего мира, стали еще одним символом «янтарного края». Во всяком случае, чистую прибыль — почти в восемь миллионов рублей — агрокомплекс показал уже в 2012 году.

Аграрий Лужков в страду работает сам, в том числе на тракторе. Сотня сотрудников «Веедерна» хозяином и довольствием удовлетворены, текучки нет. Постоянных локаций, помимо Москвы (редко), у семейства Лужковых-Батуриных — еще две: высокогорье Австрии, где у семьи имеется шале, и Лондон — место обучения дочерей. Чего еще желать 78-летнему отставному государственному деятелю, кроме урожаев, окотов и ожереба?

Стоит заметить, что «крепкое хозяйствование» в области животноводства Юрию Михайловичу удается лучше, чем в управлении мегаполисом. Если сразу после отставки много говорилось о том, что Лужкову нет достойной замены, то сейчас, по прошествии четырех лет, можно сказать, что все-таки нашлась. К Собянину и его команде можно высказывать много претензий, но факт остается фактом — транспортная инфраструктура Москвы развивается гораздо быстрее, чем при Лужкове. С варварской застройкой исторического центра фактически покончено. Да и вообще город стал гораздо более европейским. И про Лужкова уже никто не вспоминает.

Главный вывод с дистанции в четыре года, пожалуй, таков: при отсутствии лояльности вышестоящим в любой конфигурации — ключевое слово «любой» — даже столь мощных и в известной степени самостоятельных игроков ждет показательная отставка с формулировкой, не предусматривающей обратной дороги во власть. Лужков стал первым, утратившим президентское доверие в десятых годах. Самым влиятельным — но далеко не последним. И, положа руку на сердце — куда более везучим, чем губернаторы, в последнее время пошедшие по его пути.

Оригинал статьи на Ленте.ру