Человек из стеклянного дома

Человек из стеклянного дома

Осенью 2010 года бизнесмен Ашот Егиазарян лишился депутатского мандата, стал фигурантом двух уголовных дел и был объявлен в международный розыск. С тех пор в его судьбе ничего не изменилось. А вот биография бывшего финансиста и члена Государственной Думы за истекший период приобрела ощутимый дидактический смысл.

Минюст США сообщил, что не собирается выдавать Ашота Егиазаряна России, где против него возбуждены два уголовных дела, в сентябре 2013 года. С тех пор и о делах, и о самом Егиазаряне — ни звука. Ни в России, ни в США. Одна из самых ярких российских бизнес-биографий девяностых и нулевых, похоже, подошла к финалу, логичному в данном раскладе, — забвению. Из-за чего в России не особо расстроились.

Егиазарян, говорящий здесь и молчащий там: найдите десять отличий и подумайте, что лучше для главных действующих лиц, к примеру, не столь давней истории с многомиллиардной реконструкцией гостиницы «Москва». А рассказать Ашот Геворкович при желании мог бы много. И не только об этом.

Сын профессора-экономиста МГУ Ашот окончил экономфак Московского университета и, в отличие от отца, не стал связывать свою жизнь с академической карьерой. Разнообразная торговля, управление Фондом социально-экономического развития Московского региона (в учредителях крупные банки и вузы) — и, наконец, появление в 1993 году Московского национального банка, он же «Моснацбанк», где Егиазарян — председатель правления.

«Моснацбанк», некогда занимавший 26-е место по стране в целом и 4-е — по объему гарантированных Минфином кредитов, был по-своему эталонным финансовым учреждением. Набор счетов, обслуживаемых в «Моснаце», и сейчас можно назвать прекрасным. А в реалиях 90-х — «банков много, денег мало» — созвездие, например, счетов федерального казначейства, «Росвооружения», Минобороны, Генеральной прокуратуры и еще много кого было поводом для законной зависти конкурентов. О таких мелочах, как обеспечение федерального завоза на Север, даже и говорить неловко.

В середине 90-х выяснилось, что в «Моснацбанке» пропало 100 миллионов долларов, принадлежавших «Росвооружению». Под контроль структур Егиазаряна перешел «Уникомбанк», где, в свою очередь, растворились деньги МАПО «МиГ» и Московской области. А потом приказали долго жить и оба банка — после кризиса-98.

Конечно же, были скандалы и уголовные дела — по этим и иным эпизодам. Не простые, а особо важные. Казалось, что даже теплые отношения Егиазаряна и управляющего делами Генпрокуратуры, ныне покойного Назира Хапсирокова, не остановят машину правосудия. Однако в 1999 году в ночном эфире государственного телеканала показали пленку 18+ — с девушками и человеком, похожим на генерального прокурора России Юрия Скуратова. Девушки для похожего человека, если верить их собственным показаниям, были наняты братом Егиазаряна Суреном. Квартира в районе Якиманки, ставшая съемочной площадкой, в свое время куплена «Уникомбанком». Уголовные дела закрылись вскоре после отставки Скуратова. Сам бизнесмен собственную принадлежность к сюжету с пленкой отрицал — и отрицает до сих пор.

Впрочем, тогда уже не просто бизнесмен, а только что избранный депутат.

Автор этих строк помнит десятый, предвыборный, съезд ЛДПР 1999 года, на котором Владимир Жириновский вещал с трибуны: «Центризбирком расстрелял нас, старейшую партию России». Тогда ЦИК не пустил на выборы либерал-демократов — якобы из-за неточностей в заявленных списках. Пришлось срочно создавать новые для резво сколоченного «Блока Жириновского».

Депутат Алексей Митрофанов, в то время не помышлявший ни об эвакуации из ЛДПР, ни о схожей с нашим случаем уголовно-процессуальной опале, в кулуарах съезда сообщал всем желающим: «Наверху посмотрели на первоначальные списки, увидели в них держателей 10 процентов ВВП страны, удивились — а дальше вы знаете». Держатель некоей доли от этих процентов Ашот Егиазарян в Думу по спискам не проходил: до его номера просто не дошла очередь. Но Владимир Жириновский повелел одному из партийцев очистить помещение в нижней палате — специально для Ашота Геворковича. Впредь он просто получал проходные места. В результате отменный депутатский стаж: 1999-2010.

Да и позже, рискнем предположить, ничто не помешало бы думской и прочим карьерам депутата Егиазаряна. Если бы он, вложившись в реконструкцию гостиницы «Москва», в 2010 году прислушался к просьбам столичной мэрии перепродать свои доли структурам, лояльным правительству Москвы. Егиазарян, однако, расставаться с этими активами не стал. И, более того, в конце концов выступил с иском к акционерам «Москвы», а также к Юрию Лужкову и его супруге Елене Батуриной. После небольшой, но эффектной войны за собственность в центре города сложившаяся — и, надо сказать, весьма устойчивая — репутация бизнесмена Егиазаряна оформилась в уголовные дела сразу по двум заявлениям. Автор первого — девелопер Виталий Смагин, повод — якобы имевшее место хищение акций на 30 миллионов долларов и вывод их под обеспечение кредита на реконструкцию все той же гостиницы «Москва». Второе заявление подал бывший чиновник РФФИ Михаил Ананьев, у которого, по его словам, усилиями Егиазаряна в том же направлении безвозвратно исчезли 18 миллионов долларов.

Говорят, что дело Егиазаряна стало едва ли не последним подарком от «коллективного Лужкова» городу и миру. Именно миру, потому что фигурант еще в начале событий почел за лучшее уехать в США. Все остальное — предъявление обвинений, лишение депутатства и заочный арест — происходило без него. Собственно, так же и происходит.

Тихая частная жизнь в районе Беверли-Хиллз, штат Калифорния. Так, видимо, следует оценивать нынешний период биографии нашего героя за полным отсутствием свежих сведений о нем. На медиарадарах он не возникает более года. Сайты http://egiazaryan.info/ и http://www.ashot-egiazaryan.com/, излагавшие версии событий по Ашоту Егиазаряну, не работают. Разве что в новостях российского рынка недвижимости нет-нет, да и промелькнет знакомая фамилия. На одном земельном участке, некогда принадлежавшем бизнесмену-депутату, тот же Смагин строит бизнес-центр. Другой участок — в центре Москвы на Софийской набережной, не без причин называемый «Золотым островом», — после многолетних перепродаж и судебных разбирательств вернулся в столичную собственность и даже был выставлен на аукцион. Без успеха, впрочем: времена строительного бума, обогатившие того же Егиазаряна, прошли, и покупатели на торги не съехались.

Кроме ритуальных движений вокруг экстрадиции можно отметить разве что еще один любопытный эпизод. В марте 2013 года суд Нью-Йорка под председательством Габриэля Горенстайна (этот судья участвовал в слушаниях дела Бернарда Мэйдоффа, автора крупнейшей финансовой пирамиды современности) завершил многолетний процесс — Егиазарян против Залмаева. Истец по делу, где ответчиком выступал некто Петр Залмаев из НПО «Евразийская демократическая инициатива», утверждал, что активы, связанные с «Москвой», у него отобрали по рейдерской схеме. А самого бизнесмена — силами Залмаева, а также группы российских правозащитников — будто бы подвергли международной дискредитации. Говоря проще, то, что описано выше, и еще кое-что перевели на английский и преподнесли заинтересованной западной публике.

Суд Егиазаряну в иске отказал. Это не значит, что теперь можно вовсю злословить в адрес Ашота Геворковича. Но за косвенное подтверждение заслуг нашего героя перед УК РФ решение американской Фемиды вполне может сойти.

А из российской истории Ашота Егиазаряна уроков можно вынести целых два. Первый: «нельзя бросать камни, сидя в стеклянном доме». Второй: наживающим крупные современные состояния — как по Марксу, так и по Ильфу с Петровым — следует серьезно думать перед тем, как отказывать более сильным и могущественным конкурентам. И даже перемена участи последних зачастую ничего не способна изменить. Государственная машина задний ход дает редко. Особенно если дела выходят на международный уровень, а выпадение человека изо всех обойм — факт окончательный и бесповоротный.

Оригинал статьи на Ленте.ру

Воздушный бой над Волгой

Воздушный бой над Волгой

В Саратовской области отчитались о ходе строительства новой воздушной гавани. Если все пойдет по плану, через несколько лет Саратов может покинуть «опасный» список российских городов с аэропортами в городской черте. Но противники строительства полагают, что современный аэропорт в Сабуровке доставит неудобства пассажирам и нанесет ущерб местному авиаперевозчику.

Новый аэропорт Саратов-Центральный, что за несколько десятков километров от нынешнего Саратова-Центрального, обещают построить к 2017 году. Однако его можно увидеть уже сейчас, если раздобыть пропуск, пройти через первый подъезд здания правительства Саратовской области, а затем пересечь небольшой скверик и оказаться в правительственной десятиэтажке. Массивный макет, сверкающий огнями, уставленный моделями лайнеров, занимает чуть ни половину первого этажа, где вестибюль, гардероб и торговля сувенирами. Макет только что вернулся с инвестиционного форума в Сочи, на котором перспективы новой воздушной гавани Приволжья в очередной раз получили поддержку.

В очередной раз — потому что идея перенести саратовский аэропорт из центра города за 30 километров от городской черты, в село Сабуровку, родилась еще в середине 2000-х. Точнее, после второй трагедии в Иркутске, где аэропорт расположен схожим образом. 1997 год — АН-124 упал на жилые дома, 72 погибших. 2006-й — лайнер выкатился за пределы ВВП и врезался в гаражи, унеся 125 жизней. В стране всерьез заговорили об опасности аэропортов в черте города — и осознали фронт работ.

Сыктывкар, Омск, Ростов-на-Дону, Саратов и еще несколько городов. Везде нужны новые аэрокомплексы. Но у каждого города в свою цену, разумеется. По сравнению, например, с проектом для Иркутска, — отдаленное село Поздняково, взлетная полоса класса А (подо все, что летает), 50 миллиардов рублей на круг, — саратовский случай — ничто. Иркутску только государство по федеральной программе выделяет 17 миллиардов. Столько же стоит весь проект для Саратова, поделенный на три источника и составные части: федеральная казна, региональный бюджет и инвестиции от компании «Ренова», в которой развитие российских аэропортов выделено в отдельное направление.

Саратов, однако, особая статья: аэропорт не просто в черте города, а в его центре. Пока нашли деньги, утвердили проект, заложили первый камень с намерением открыться в 2015-м, пока задумались о коррекции техзадания — не удлинить ли взлетно-посадочную полосу для некоторых дальнемагистральных лайнеров — подрядчики уже выстроили в первом приближении ВПП и диспетчерскую и в начале октября представили все это прессе и заинтересованной публике. Теперь одни уверены: проект набрал крейсерскую скорость, аэропорту — быть. Другие же лишь укрепились в своем скепсисе относительно сабуровских перспектив.

Офис «Саратовских авиалиний» — регионального монополиста с десятком почтенных Як-42 и двумя недавно взятыми в лизинг новенькими Embraer схожей магистральности — расположен на краю летного поля в школьного вида трехэтажке из красного кирпича. Несколько лет назад в «Саравиа» пережили «развод» с «Аэрофлотом», посчитавшим сотрудничество с саратовцами невыгодным. Теперь здесь гордятся самостоятельностью, берегут оставшееся с советских времен единство авиапарка и аэропорта, показывают 137 миллионов рублей прибыли за прошлый год и — устами гендиректора Игоря Третьякова — дают понять, что сама идея подобных перемен тысяче работников «Саравиа» неприятна до крайности: «У меня двойственное отношение к этому проекту. С одной стороны, новый аэропорт — это всегда хорошо. С другой — я не считаю, что при состоянии дорог, коммунального хозяйства региона, нынешнем уровне его развития новый аэропорт есть первостепенная потребность для жителей города. Самолеты садятся в центре города — это неудобство. Но это и удобство для пассажиров в части транспортной доступности аэропорта. Сабуровка находится на расстоянии 30 километров, и я сомневаюсь, что при той транспортной схеме, которая существует сейчас, нынешний пассажиропоток сохранится. В частности, речь идет о Москве. Первый вылет — в 6:15. Сейчас саратовцам, чтобы успеть, надо вставать часов в 5. А для того, чтобы приехать в новый аэропорт, придется подняться в 3 утра».

Шесть ежедневных рейсов в Москву плюс перспектива седьмого уже этой зимой — главный козырь «Саравиа»: «Фактически мы вошли в режим шаттла, когда пассажиру не важно, каким рейсом лететь, — ходим каждые три-четыре часа». Монополисту чаще всего пеняют на спартанский сервис при ценнике в 5-6 тысяч рублей до столицы. С другой стороны, воздушная маршрутка на час двадцать от Волги до Домодедово может и не отличаться изысками, а насчет цен Третьяков твердо уверен: в Сабуровке ниже не будет. И приводит набор квалифицированных аргументов. Накрутки сетевых авиазаправщиков, например. Разделение наземных служб и летчиков, не позволяющее маневрировать с расходами, а на новых направлениях и вовсе отменять аэропортовый сбор. Стоимость дорожной инфраструктуры, которую надо подвести к Сабуровке. Интерес крупных компаний прежде всего в транзитных стыковках, а не в перевозках из региона. Невозможность выйти на заявленный пассажиропоток: «Миллион пассажиров в год — у нас в том году 420 с лишним тысяч, сейчас будет больше из-за новых маршрутов, но регион небольшой, всему есть естественный предел…»

В общем, если бы нынешний саратовской аэропорт в межсезонье не окутывал туман, часто мешающий вылетам и прилетам, — цены бы ему не было. Впрочем, его потенциальную ценность после пуска Сабуровки в Саратове толком не выяснили до сих пор.

Площадь Сабуровки — за 700 гектаров. Площадь нынешнего аэропорта — 210 гектаров. В центре губернского города, на живописной Соколовой горе над Волгой, с полным инфраструктурным набором вокруг — в общем, эта земля представляет собой абсолютно отдельный сюжет далеко не регионального уровня. Уникальная возможность развития, которая при грамотной разработке может помочь обеспечить Саратов тем самым пассажиропотоком. Итак, что же там будет? «Построят дома», «жилье и крупнейший торговый центр», «огромный тематический парк и рекреационную зону» — этими и другими слухами заполнены городские форумы. При полном отсутствии сколько-нибудь правдоподобной информации и желания чиновников комментировать земельно-аэропортовый вопрос.

Может, охотников на землю в Саратове нет в принципе? Нет, и с точностью до наоборот. Особенно когда речь идет о городе как таковом. В минувшем году площади, принадлежавшие, допустим, Саратовскому авиазаводу, по выражению собеседника «Ленты.ру» в городской администрации, «растворились в плотных слоях атмосферы» еще до того, как дело дошло до обсуждения конкретных планов застройки: «Задолго до формальных договоренностей все кому надо знали: здесь — остатки заводского производства, тут будет жилье от таких-то компаний, а сюда хочет IKEA». Сроки прихода шведских мебельщиков в регион при этом — ближе к концу 2010-х, как и запланированный финиш стройки в Сабуровке.

Так что отсутствие конкретных данных означает только одно: о будущем двух сотен гектаров в буквальном смысле золотой земли основные игроки пока не договорились. И, скорее всего, не договорятся до тех пор, пока не будут сняты последние конкретные вопросы о будущем гражданской авиации в районе Саратова. В настоящем же у «Саравиа» и застройщиков — многолетняя тяжба по поводу двух новых домов: их появление создало для диспетчеров слепую зону в 60 километров. Суд в минувшем году встал на сторону авиаторов и предписал демонтировать по 20 метров высоты с каждой новостройки, но ресурс апелляций еще не исчерпан, так что строители не спешат.

Итого — минус к аэродромной радиолокации и к возможности города развиваться. И плюс две сотни семей с подвисшим квартирным вопросом.

Противодействие региональных перевозчиков грядущей экспансии крупных компаний, отсутствие ясности по дальнейшей судьбе супердорогих земель среди не менее крупных строительных игроков, вопросы доставки пассажиров и сотрудников, привыкших к удобству логистики, за десятки километров от города… Все эти и другие проблемы — общие для городов «опасной авиагруппы», где уже идут либо вот-вот начнутся работы по переносу аэропортов. За скобки можно вынести, пожалуй, лишь Ростов-на-Дону. Там строительство нового аэропорта в помощь, а потом и на замену тому, что в городе, идет в комплекте подготовки к российскому чемпионату мира по футболу — 2018. В инвесторах — та же «Ренова», но на этом сходство заканчивается: другие деньги и строчки бюджета, иной уровень комплексного подхода и федерального контроля.

Противники нового саратовского аэропорта втайне надеются, что инвесторы увязнут в ростовском проекте, где на них — ощутимая часть общего бюджета в 37,5 миллиардов рублей. Инвесторы, в свою очередь, просят не беспокоиться. Так что, скорее всего, саратовских перевозчиков все же ожидает производственная драма: переезд, реорганизация и жесткие конкурентные условия. А вместе с этим и новые возможности, связанные с появлением в регионе современной воздушной гавани.

Во-первых, многое будет зависеть не только от рыночного мастерства и гибкости авиакомпаний, но и от федеральных программ поддержки внутрироссийского воздушного извоза. Например, от того, насколько поможет только что подписанное Дмитрием Медведевым правительственное постановление по субсидированию маршрутов с промежуточными посадками.

Во-вторых, ожидаемый властями региона миллион пассажиров в год для 840-тысячного Саратова и окрестностей — один Энгельс с 200 тысячами жителей чего стоит — не столь недостижимая цель. Особенно если учесть, что аэропорт и строится не за год-другой и потом работает не один десяток лет, за которые уж точно ни от чего зарекаться не следует. Если, к примеру, наконец приобретет актуальность курс на мобильность российского рынка труда, то возможны любые пассажиропотоки в любую сторону. И лучше, наверное, встретить новую реальность с современным аэропортом с хорошей пропускной спосоностью, чем с милым коттеджем при ВПП в районе старой городской застройки.

И — да: летать из центра города удобно, но опасно. Для города в первую очередь. А принципиальное отсутствие подобной опасности — это «не в-третьих», а как раз самое главное.

Оригинал текста на Лента.ру

Прощание с фунфыриком

Прощание с фунфыриком

На минувшей неделе госкомпания «Росспиртпром» закрыла сделку по приобретению половины компании «Риал» — одного из крупнейших производителей спирта в Кабардино-Балкарии. На очереди аналогичные покупки, призванные укрепить лидерство казенного спирта на рынке. В регионах ожидают, что новая ситуация поможет справиться с валом суррогатного и нелегального алкоголя.

В прошлом году «Риал» произвел более полутора миллионов декалитров спирта — два с половиной процента от общероссийского оборота. Мощности кабардино-балкарского спиртзавода хватит на то, чтобы заполнить около трети отечественного рынка, причем не особо напрягаясь. Впрочем, уже можно не напрягаться: в июле антимонопольная служба разрешила «Росспиртпрому» покупку девяти заводов в регионах. Общая сумма сделок оценивается в 8-11 миллиардов рублей.

Сейчас у госкомпании 37 процентов спиртового рынка. После всех покупок, по расчетам директора Центра исследования федерального и регионального рынков алкоголя (ЦИФРРА) Вадима Дробиза, доля государства достигнет 65 процентов. Почти две трети, де-факто — монополия. Как ей распорядиться? В «Росспиртпроме» просят не торопить события: половина «Риала» куплена, но остальные сделки еще не завершены. Однако уже сегодня там дают понять, что один из приоритетов — увеличение объемов подакцизной продукции.

Таковое, по логике, возможно прежде всего за счет водки, минимальная стоимость которой сейчас — 220 рублей за поллитровку. «Сегодня в ценовом сегменте 220-230 рублей от 80 до 85 процентов всей водки в стране — нелегального происхождения», — отмечает Дробиз. «Государство получит возможность производить сорокоградусную по этой цене и сделает дешевую водку легальной». При этом даже такую цену эксперт считает завышенной, исходя из покупательной способности в регионах: «Кто в деревнях сможет позволить себе водку по 220 рублей, откуда такие деньги у людей? Вот отсюда и фанфурики»

Фанфурики, фунфырики, перчики, мерзавчики и прочие — стомиллилитровые емкости с этикетками «настойка боярышника» или других ягод и трав. Трав или ягод там практически нет. Зато содержание спирта — от 70 до 90 процентов. И цена от сорока до пятидесяти рублей. Спиртосодержащих жидкостей подобного рода, по расчетам Вадима Дробиза, в нынешнем году употребили от 120 до 150 миллионов литров — десятая часть всего выпитого страной алкоголя. И доля эта год от года практически неизменна — к вящему ужасу медиков и неудовольствию местных властей.

В Кирово-Чепецке Кировской области борьбу с фунфыриками начали весной — после того, как в апреле в подъезде собственного дома была убита одиннадцатилетняя девочка. Основной подозреваемый — отец ребенка, совершивший преступление, по мнению следствия, под влиянием стограммовых «настоек». Борьбу с торговлей в ларьках ведут депутаты муниципального собрания — при, кажется, полной поддержке полиции и городского руководства. «Стоит серьезно задуматься, как обезопасить детей от подобных родителей, — заявил глава города Владимир Крешетов. «И опять мы слышим о фунфыриках. Как ликвидировать эту заразу? Это общая задача, которую надо непременно решать».

Однако, при всей поддержке, успехов пока немного. На встречу властей с владельцами аптечных киосков пришли далеко не все. Разъяснительная работа тоже не приводит к желаемым результатам. Хотя практика общественных договоров о судьбе суррогата в стране имеется. К примеру, в Корткеросском районе Карелии продавцы, собравшись на координационный совет малого и среднего бизнеса, приняли решение отказаться от торговли лосьонами и подобной продукцией. А мэрия Кызыла — столицы Тувы — и вовсе пригрозила нарушителям «запрета продажи спиртосодержащих лекарственных средств по фармакопейным статьям, настойки боярышника» пересмотром условий аренды. То есть отлучением от бизнеса.

Год назад, в сентябре 2013-го, войну стограммовой спиртовой торговле объявили и в Ульяновской области, причем на уровне региона. Отметим, что губернатор Сергей Морозов борется с алкоголизацией региона с 2008 года и достиг определенных результатов. Правда, побочный эффект, как отмечают в Ульяновске, заключается в том, что «теперь студенты и пенсионеры покупают алкоголь не в продовольственных магазинах, а в промтоварных»: лосьоны, средства от мозолей, для мытья окон… А с 2011 года, когда в регионе запретили легальную продажу крепких напитков по выходным и праздникам, подскочили и продажи фунфыриков в аптеках. Пока там идут по пути, схожему с кирово-чепецким: разъяснения, увещевания, информационные кампании на местном уровне. Что это дало, пока неизвестно.

Чаще всего, однако, борьба против спиртосодержащих аптечных пузырьков захлебывается, не успев толком развернуться. Весной нынешнего года газета «Сельская трибуна» Пильнинского района Нижегородской области опубликовала открытое письмо «Травится народ» — настоящий крик души жителей села Бортсурманы по поводу лосьона «Боярышник», употребляемого выпивохами далеко не по назначению. Председателю Пильнинского райпо А.Л. Чигрику был направлен запрос, и газета получила ответ о том, что лосьон «Боярышник» и лосьон с экстрактом красного перца официально разрешены к продаже как «косметические средства для наружного применения, обладающие бактерицидными, тонизирующими и согревающими свойствами». «Наше письмо, — сетует редакция, — было рассчитано на человеческое понимание со стороны руководства райпо и владельцев частных магазинов, но вместо этого мы получили отписку».

«В этом году в легальной рознице будет продано один миллиард 250 миллионов литров водки и ликеро-водочных изделий, — подсчитывает Дробиз. — Из них акциз уплатят примерно с 800 миллионов литров. Остальное — даже по легальным каналам — нелегально». В прошлом году в розницу ушло миллиард 350 литров. В 2012-м — полтора миллиарда литров. Страна стала меньше пить? «Ну что вы! Просто растет нелегальный и суррогатный рынок, емкостью сопоставимый с легальным: самогон, левый алкоголь и вот фунфырики, — объясняет эксперт.

Вадим Дробиз также уверен в том, что никаких претензий в рамках существующего законодательства к спиртосодержащим жидкостям быть не может: «Источник нелегальной и суррогатной продукции — в том, что у значительной части населения просто не хватает денег на продукцию нормальную. У 60 процентов населения России, живущего у черты бедности или за ней, нет классовой ненависти к коньяку Hennessy, мартини или бордо. Они бы с удовольствием их пили. Но минимальная зарплата в России в ближайшее время повысится лишь до 5 900 рублей». В переводе на водку по 220 рублей — двадцать четыре бутылки. Вадим Дробиз уверен: пока минималка не вырастет хотя бы до цены сотни бутылок легальной водки, «суррогат и нелегал непобедимы, и ничего хорошего не будет».

Стало быть, вся надежда на субъекты Федерации, которым в повышении оборота дешевой легальной водки — прямая выгода. Ведь в каждой бутылке сорокоградусной — сто рублей акциза. Акциз относится к федеральным налогам, но на практике региону с каждой сотни возвращается до сорока рублей. С пятидесятирублевого же фунфырика польза только производителю и продавцу — копеечная себестоимость, быстрый оборот, легкая прибыль. Налогов он дает очень мало, а о вреде людям и так уже сказано слишком много, чтобы смириться с существующим положением вещей. И, как показывает практика той же Ульяновской области, даже расфасовка в тару емкостью 35 миллилитров — вместо ста — делает продукт невыгодным для любителей спиртовой дешевизны.

Скорее всего, в областях и республиках России уже сложился корпус подобных практических рекомендаций и пожеланий грядущему спиртовому монополисту. Самое время свести их воедино и представить «Росспиртпрому». На пользу бюджетам всех уровней. И, конечно, на здоровье.

Оригинал текста на Ленте.ру

При чем тут Лужков

При чем тут Лужков

Сейчас уже никто не вспомнит, почему повздорили мэр Лужков и президент Медведев. Да так, что федеральным каналам пришлось срочно ваять разоблачительные фильмы с названиями вроде «Дело в кепке». И на голубом глазу рассказывать широкому зрителю, что в Москве, например, — коррупция. Что в Москве — Батурина. Что в Москве — культ личности мэра. Что выселение людей из Южного Бутова — это плохо, а вырубка Химкинского леса — еще хуже. Счет за 18 лет правления Юрия Лужкова в Москве был наспех составлен по объективкам силовиков и докладам оппозиции, в ответ на которые в лужковской столице, как многие помнят, моментально следовали иски «за честь и достоинство» с заведомо предсказуемым результатом.

Факт остается фактом: в сентябре 2010 года, как рассказал сам Юрий Лужков в интервью «Радио Свобода», ему было предложено написать заявление об отставке по собственному желанию. «Я говорю: «Не понимаю причин. Почему вдруг такая спешка?» — вспоминает Лужков о разговоре с Сергеем Нарышкиным, в ту пору возглавлявшим администрацию президента. — «Ну, вы понимаете, начинается предвыборная работа и так далее, и нам это важно». Говорю: «А если я не соглашусь с этим?» — «Решение принято, — сказал мне Нарышкин мягким голосом, отводя глаза в сторону, — и я вам чисто по-человечески рекомендую не возникать». Я говорю: «Ну, вы знаете, это не для меня. Я хозяйственник, я должен всегда понимать причины»». В результате Лужков направил в Кремль письмо, где сравнил происходящее со сталинскими временами: «У нас в стране страх высказывать свое мнение существует с 1937 года. Если руководство своими высказываниями только поддерживает этот страх, легко перейти к ситуации, когда у нас есть только один руководитель, слова которого ложатся в граните». Намек на реплику Дмитрия Медведева не остался незамеченным: прямо в ходе визита в Китай президент подписал указ, отправляющий Юрия Лужкова в отставку, а годы его правления — в историю.

Что можно вспомнить из этой истории сейчас, через четыре года — не сходя с места, вразбивку? Кепка, конечно. «Москва, звонят колокола». Третье кольцо и МКАД. Именная архитектура — смесь квазирусского с псевдомодерном. Пчелы, разумеется, — и уже полулегендарная история о том, как в дни столичного смога летом 2010 года мэр долго не возвращался в задыхающийся город из заграничного отпуска, зато в соседней Калужской области позаботились об эвакуации пасеки Лужкова.

Кто чуть более увяз в политическом процессе, понятно, не забудет и о том, что Лужков был одним из руководителей избирательного блока «Отечества — вся Россия» (ОВР), имевшего все шансы прийти к власти в России на рубеже тысячелетий. И о помощи Москвы Севастополю — постоянной помощи: оборудование, машины для городского хозяйства, строительство. Ну и про общую политическую живость мэра, всегда дававшего понять, что он — несколько больше чем глава региона, пусть и особого.

После отставки, однако, выяснилось, что никакого «коллективного Лужкова» за без малого два десятка лет не сложилось. Владимир Ресин, Петр Бирюков, многочисленные московские чиновники более скромного ранга без проблем нашли себя в новой столичной власти. Жалоб тех, кто покинул кабинеты на Тверской, 13 и в префектурах за последние четыре года, также не слышно — видимо, работа в структурах мэрии помогла должным образом освоиться в мире за их пределами.

Столичные силовики, с которыми Лужков свел приятельские отношения, постепенно отпали от должностей в Москве еще в канун десятых годов. Показательнее всего, пожалуй, пример главы ГУВД Москвы Владимира Пронина, в апреле 2009 года ушедшего в отставку после того, как майор милиции Евсюков устроил стрельбу в супермаркете, убив двоих и ранив семерых человек. Зато 2010 год, принесший Лужкову опалу, стал для генерал-полковника Пронина весьма удачным: он получил кресло вице-президента «Олимпстроя», где и пребывает по сей день, — не будучи ничем обязанным бывшему мэру.

С активами, за которыми стояла семья Юрия Лужкова, в целом обошлись по-божески. Компанию «Интеко» Елены Батуриной присоединил к своим структурам Микаил Шишханов, председатель правления Бинбанка — как уверяют, цена устроила обе стороны и не слишком опиралась на крупные долги «Интеко» по кредитам. В июле нынешнего года московский арбитраж завершил дело, инициированное президентом Медведевым, — по 16 гектарам так называемых «посольских земель», оспариваемым батуринской ТД «Сетуньской» и государством — в пользу Батуриной. Ну и по делу «Банка Москвы» — после многомиллиардной санации нашедшего приют под крылом государственного ВТБ — никто больше не вызывает для следственных действий ни Юрия Лужкова, ни его супругу. И вообще период их активных взаимоотношений с правоохранительными органами, кажется, подошел к концу.

Говорят, кстати, что, перестав подписывать показания, бывший столичный градоначальник не бросил писать стихи. За год с небольшим до отставки, в июле 2009 года, на праздновании трехсотлетия Полтавской битвы Юрий Лужков поделился собственным стихотворным произведением: «Сегодня новые Мазепы / Стремятся правду исказить, / Меж Украиной и Россией / Вражду разжечь и распалить. < …> Одумайся, Мазепа новый, / Перекрестись на купола! / Не начинай творить ты снова / Былые черные дела!»

Особенно актуальным сегодня следует признать финал: «Нe сдeлать два наpода бpатских / Вpагами — нeт и никогда / Нe быть тому в сeмьe славянской, / Так сгинь, злодeйская мeчта!» Нынешние события наверняка пополнили поэтический портфель Юрия Михайловича, хотя характер его нынешних занятий требует все больше времени.

«Владелец фермерского хозяйства», — таков новый статус бывшего мэра Москвы, если судить по не столь редким интервью. Известны как минимум две точки приложения сельскохозяйственных талантов Юрия Михайловича. Первая — довольно давняя: Калужская область, где расположены те самые ульи, печально прославившиеся летом-2010. Собственность в регионе, соседствующем с Москвой, Лужков декларировал еще в бытность мэром: домик чуть более шестидесяти «квадратов» и 113 га земли, разбитых на четыре участка. Весной же текущего года он прикупил у структур Елены Батуриной еще землицы. Цель — создание полигона для испытаний инноваций в растениеводстве и пчеловодстве. Отметим, что еще в бытность Юрия Михайловича градоначальником на предприятии правительства Москвы «Мосмедыньагропром» в той же Калужской области, по уверению Forbes, практиковались опыты по превращению навоза в электроэнергию, а также эксперименты с сортом кукурузы, выведенным все тем же неутомимым Ю.М.

Второй фермерский адрес менее на слуху — хотя, судя по всему, запасной аэродром на западе России готовился далеко не вчера. «Мы должны добиться того, чтобы область, расположенная рядом с Польшей, Германией, не отставала в своем развитии от Европы», — говорил Юрий Лужков в 2006 году, приехав в Калининград. «Поднимать ее надо не ради показухи, не для рекламы, а потому, что это визитная карточка России». Подъемом российского эксклава бывший мэр занялся по трем направлениям, объединенным в агрокомплекс «Веедерн»: овцеводство, пшеница, племенные лошади.

В начале сентября первая партия так называемой романовской баранины — общим счетом в триста голов — поступила на прилавки региона в качестве ответа отечественного производителя на войну санкций и антисанкций. Дальше, обещает фермер Лужков, будет больше: «В Великую Отечественную войну романовские овцы спасли от холодов нашу армию. Тулупы на наших солдатах и командирах были именно из романовской овцы. И я сейчас развожу эту потрясающую породу». В пшеничном деле Юрий Михайлович стремится к 80 центнерам с гектара, а в коневодстве — к тому, чтобы ганноверская, голштинская и тракененская породы, ценимые у европейских спортсменов и богатых людей всего мира, стали еще одним символом «янтарного края». Во всяком случае, чистую прибыль — почти в восемь миллионов рублей — агрокомплекс показал уже в 2012 году.

Аграрий Лужков в страду работает сам, в том числе на тракторе. Сотня сотрудников «Веедерна» хозяином и довольствием удовлетворены, текучки нет. Постоянных локаций, помимо Москвы (редко), у семейства Лужковых-Батуриных — еще две: высокогорье Австрии, где у семьи имеется шале, и Лондон — место обучения дочерей. Чего еще желать 78-летнему отставному государственному деятелю, кроме урожаев, окотов и ожереба?

Стоит заметить, что «крепкое хозяйствование» в области животноводства Юрию Михайловичу удается лучше, чем в управлении мегаполисом. Если сразу после отставки много говорилось о том, что Лужкову нет достойной замены, то сейчас, по прошествии четырех лет, можно сказать, что все-таки нашлась. К Собянину и его команде можно высказывать много претензий, но факт остается фактом — транспортная инфраструктура Москвы развивается гораздо быстрее, чем при Лужкове. С варварской застройкой исторического центра фактически покончено. Да и вообще город стал гораздо более европейским. И про Лужкова уже никто не вспоминает.

Главный вывод с дистанции в четыре года, пожалуй, таков: при отсутствии лояльности вышестоящим в любой конфигурации — ключевое слово «любой» — даже столь мощных и в известной степени самостоятельных игроков ждет показательная отставка с формулировкой, не предусматривающей обратной дороги во власть. Лужков стал первым, утратившим президентское доверие в десятых годах. Самым влиятельным — но далеко не последним. И, положа руку на сердце — куда более везучим, чем губернаторы, в последнее время пошедшие по его пути.

Оригинал статьи на Ленте.ру

Человек и голос

Человек и голос

Накануне столетия Юрия Левитана во Владимире общественности представили проекты памятника легендарному радиоголосу СССР. В начале октября подведут итоги конкурса, и откроется юбилейная выставка. А на 9 мая 2015 года в городе назначено торжественное открытие памятника. Если на его воплощение найдется полтора миллиона рублей.

В Палатах Владимиро-Суздальского музея-заповедника — несколько стендов с проектами памятника Левитану (представлено 34 проекта) и пятеро рабочих, монтирующих рядом площадку для юбилейной выставки. «Юрий Левитан был на родине в 1944 году, потом приезжал сюда каждое десятилетие. Последний раз был в 1980 году, на торжествах в честь 125-летия городского музея», — рассказывает заведующий историческим отделом Владимиро-Суздальского музея-заповедника Олег Гуреев. Горожане постарше хорошо помнят этот визит. Апрель, зал областного театра, нарядная публика и — вдруг — «Внимание, внимание! Работают все радиостанции Советского Союза. Сегодня Владимирскому музею исполняется сто двадцать пять лет!». Шок, трепет, сюрприз.

«Принимаю заказы для полицейских, городовых и пожарных служителей всех команд, а также на форменную одежду для чиновников с рассрочкой платежа», — сообщает старинная реклама военного и гражданского портного Бориса Левитана (дом Мухина на углу Муромской улицы). Сто лет самому «Голосу истории» — это, если угодно, еще и история о том, как сын потеснил в сознании горожан своего отца, знаменитого во Владимире человека. «Скульптура… акцентирует внимание на личности простого владимирского трудолюбивого молодого человека, который преодолел «окающий» говор, развил голос и смог стать легендой радиовещания», — гласит описание памятника от организаторов конкурса из московского центра «Система высших ценностей». Для того, чтобы стать легендой, Левитану-младшему пришлось приехать в Москву и с трудом закрепиться в стажерской группе Радиокомитета. Читать по ночам передовицы центральных газет для районных многотиражек — и тем понравиться Сталину, однажды включившему ночью радиоприемник и услышавшему голос Левитана. В 26 лет объявить стране о начале войны, в 30 — о Победе, в 46 — о полете Гагарина. Стать личным врагом Гитлера. Быть участником эпохальных розыгрышей — к примеру, с зачтением фальшивого списка писателей-лауреатов с финалом «а Катаеву ***» (не присуждена Сталинская премия в области литературы — прим. «Ленты.ру»). Героем анекдотов: «Дайте, пожалуйста, двести грамм сыра, буханку хлеба и СОВЕТСКОГО шампанского». И просто, наконец, синонимом из хрестоматийного ряда грамматики Смирновского: «Дуб — дерево, роза — цветок, Россия — наше отечество, диктор — Левитан».

Проекты памятников большей частью посвящены не только и не столько человеку, сколько качествам его голоса — насколько в скульптуре можно передать звук. «На многих эфирных фотографиях в студии радиокомитета Юрий Левитан эмоциональным жестом руки выражает накал эмоций при чтении сводок с фронта или правительственных заявлений», — указывает участник конкурса №2. — В архитектурной композиции отражена идея всенародной значимости выступлений на радио Левитана». «Памятник легендарному голосу Победы… я вижу в виде колонн, труб, взмывающих вверх как фейерверк, как звучащие трубы, горны», — декларирует участник №8. Действительно, трубы и горны. «В детстве мне довелось видеть Юрия Борисовича Левитана что называется «вживую», когда он приезжал со своими воспоминаниями в Волгоград. В самом углу огромной сцены, за столом с настольной лампой, расположился небольшой человек. Собравшиеся спрашивали друг друга «Где Левитан?», ожидая увидеть великана. Человек за столом заговорил и зазвучал этот необыкновенный, раскатистый голос. Это было как чудо», — вспоминает участник №7, чья композиция представляет собой поставленную вверх тормашками бетонную сталинскую высотку в форме репродуктора. Вариаций на тему подобной радиоточки — «символического изображения голоса выдающегося диктора Ю. Левитана» (участник №27) — среди проектов больше всего.

«Нам надо обязательно помнить о том, что богатырский голос принадлежал маленькому советскому человеку», — формулирует основную идею конкурса Олег Гуреев. «Мы собираемся увековечить память Юрия Левитана, маленького владимирского еврея с голосом великого русского народа, голосом Победы», — уточняет руководитель «Системы вечных ценностей» Дмитрий Козлов. Занимаясь созданием и продвижением сайтов, Козлов открыл центр «как чисто общественное дело» в минувшем году. Памятник Левитану — дебют организации вне сети. Как оказалось, весьма удачный: собраны многочисленные проекты, в жюри — Игорь Кириллов, Александр Городницкий, Сергей Доренко… Все записали ролики, агитируют сдавать деньги на памятник. На момент написания материала на краудфандинговом ресурсе planeta.ru собрано менее 100 тысяч из требующихся полутора миллионов рублей.

Впрочем, в областном департаменте культуры, курирующем совместный проект частников и государства, кажется, не сомневаются в успехе, хотя поддержку оказывают, скорее, административную и информационную, нежели финансовую. «Область увековечивает память о человеке, который известен всей стране, является неким символом Победы, символом эпохи, — подчеркивает Алиса Бирюкова, заместитель директора департамента. — То, что Владимир обретет архитектурный объект, постоянно связанный с его памятью, привлечет людей».

Владимирских чиновников вдохновляет пример Ульяновска, где на набережной красуется здание краеведческого музея, возведенное в 1913 году. На здании — табличка: «Построено по всенародной подписке» в память о родившемся в Симбирске писателе Иване Гончарове. К его юбилею (Гончаров появился на свет в 1812 году) век назад на Волге тоже не успели: открыли годом позже. «Памятник Левитану — стройка куда менее затратная, но идея та же», — считает Бирюкова. «Чего скрывать: Юрий Левитан человек — достойнейший, но позабытый. Конечно, владимирцы знают, что он уроженец города, есть улица его имени. Но на передний план это не выходило. И мы благодарны московским коллегам за то, что они подняли и активно развивают эту тему в сотрудничестве с администрацией области. Лучше поздно, чем никогда, и лучше чуть опоздать, но сделать — на будущие времена. И потом, имя Левитана и Победа связаны теснейшим образом. Так что открытие памятника станет одним из центральных эпизодов празднования 70-летия Победы на владимирской земле».

Первого октября в Палатах откроют юбилейную выставку. Олег Гуреев обещает редкие фото Левитана, его метрическое свидетельство, подписанное владимирским раввином, трудовую книжку с единственным местом работы и записью об увольнении по причине смерти, наброски к ненаписанной книге «Пятьдесят лет у микрофона» (в результате ее написали коллеги), а также «предметы быта — очки, очешницу, вот такое примерно». Второго октября отметят юбилей как таковой. Объявят проекты-победители, из которых городская комиссия по памятным знакам и монументам выберет один. Во Владимире ждут диктора Кириллова — для записи передачи о Левитане и лекции на журфаке. Бард Городницкий, автор строк «…Но в дни, когда в подлунном мире / Грядет иная полоса, / Когда на сердце и в эфире / Звучат другие голоса, / Когда порой готов я сдаться / И рядом нету никого, / Во мне рокочет Государство / Железным голосом его» — даст благотворительный концерт.

А дальше надо будет определяться, кто такой сегодня Юрий Левитан. Насколько он — достойнейший, а насколько — позабытый. Цена вопроса — полтора миллиона рублей в пересчете на страну.

Оригинал текста на Ленте.ру

«Сегодняшняя истерика напоминает о Первой мировой»

«Сегодняшняя истерика напоминает о Первой мировой»

Столетие битвы при Гумбиннене (ныне город Гусев Калининградской области) было отмечено масштабной исторической реконструкцией, а также открытием сразу двух памятников в самом Гусеве — «Штыковая атака» работы скульптора Владимира Суровцева и «Памяти забытой войны, изменившей ход истории» Михаила Шемякина.

«Этот памятник интернационален, — подчеркнул Михаил Шемякин на церемонии открытия монумента. — [Вокруг скульптурной композиции] вы увидите документы, фото немцев, британцев, французов, живых и убитых. И русских солдат, конечно. Этот монумент посвящен трагедии сестер, матерей и вдов, которые потеряли своих близких и родных на этом поле. Сам я рос в городе, который еще назывался Кенигсберг, на его окраине, потому что сам город был разбомблен. Мы натыкались на покончивших с собой немецких офицеров, бродили по подвалам, по заброшенным домам. Я вырастал среди следов войны. И это место дорого для меня как воспоминание — может быть, печальное — моей юности, моего детства».

Отдельно Шемякин поблагодарил заказчика памятника — руководителей санкт-петербургского холдинга «GS Group», «молодых ребят, которые примчались ко мне во Францию и заказали этот памятник. Люди, зарабатывающие деньги, начинают вкладывать их в историю России, в память, а не в яхты, как это еще недавно было принято у некоторых соперничающих с шейхами господ. Это означает, что люди по-настоящему любят Россию, преданы ей».

По окончании церемонии Михаил Шемякин ответил на вопросы корреспондента «Ленты.ру».

«Лента.ру»: Михаил Михайлович, каким вы видите наследие Первой мировой в русском искусстве? Что дала художнику война, которую сегодня вы и многие другие называете забытой?

Михаил Шемякин: Прежде всего, Первая мировая подготовила русскую революцию. А уж она родила наш могучий авангард, который сыграл и по сегодняшний день играет огромную роль в мировом искусстве. Почти все американское передовое искусство вытекает из супрематистов, из русских футуристов. Весь мир знает, что в этой области было нами совершено.

— А как лучше охарактеризовать новое смысловое наполнение искусства столетней давности? Ведь в начале войны Казимир Малевич рисовал агитационные плакаты, а Владимир Маяковский писал к ним вполне верноподданнические тексты: «Эх ты, немец, при да при же / Не допрешь, чтоб сесть в Париже. / И уж, братец, — клином клин: / Ты в Париж, а мы в Берлин».

— Мне кажется, основной момент — это антигерманская истерия 1914 года, прямая работа с уже и без того окарикатуренным образом врага; в России, как вы знаете, золотой середины быть не может. Это очень интересно с точки зрения искусства: и плакаты, о которых вы говорите, и немцы с отрубленными головами, черепами, которых делал Рерих… Вы же знаете, что художник всегда найдет что-нибудь интересное в любом месте и в любой ситуации. Нынешняя антиевропейская, антиамериканская истерия настораживает именно своей похожестью на то, что происходило в четырнадцатом году сто лет назад. Это, конечно, раздувается до неимоверных размеров. Тревожные симптомы. Мы долго выстраивали дружественные отношения с Западом, и России порывать с Европой — как об этом заявил [сатирик Михаил] Задорнов в своем немолодом уже возрасте…

— Шемякин читает и комментирует Задорнова?

— Как тезка тезку… Нет, я прочитал и был поражен. Нас, россиян, разрывать с европейской культурой просто невозможно. Мы вырастали на том же Мопассане, Золя, Рембо, Верлене. Наоборот, чем больше мостов между людьми искусства будет проложено, тем интереснее будет для всех нас. Вот, например, гранит для этого памятника привезен из Болгарии, а сам памятник отливался, как всегда, в Америке. Я помню, когда Лужков заказывал мне композицию «Дети — жертвы пороков взрослых», он поставил мне условие: «Отливать только там, где ты лил «Казанову». Я видел качество». А качество американской бронзы и вправду отличается от любого другого. Пока.

— Вы сами под санкции в том или ином виде не попали?

— Из-за напряженной обстановки, которую разогревают те, кому это интересно, работать стало сложнее. К примеру, болгары, которые всегда дружески относились к нам, делали любые гадости, чтобы гранит не вышел из Болгарии. Наши, казалось бы, братья-болгары. Когда я спросил почему, они объяснили: «Все, что связано с Россией, сегодня встречает у нас кое-какие препоны. Едет в Россию — ставим палку». И это печально.

— Путь к самому монументу — женщинам, оплакивающим погибшего воина, — окружен детскими солдатиками в человеческий рост. Вы играли подобными?

Ну нет, солдатиков у нас не было. Мы играли с тем, что обронили настоящие солдаты. Мои друзья могли найти предмет и начать его ковырять. В результате оказывалось, что это — допустим, мина, и я терял очередного маленького друга. Навсегда. Родители праздновали победу, а мы — заброшенные дети войны — шлялись по разбомбленным зданиям. И здесь, и, к примеру, в разбитом Дрездене, где я учился позже.

— Коль скоро мы находимся в Калининградской области, нельзя не спросить о проекте «Гофманиады» — скульптурной группы, воплощение которой задерживается долгие годы.

— Я очень надеюсь на то, что в Калининграде найдет место сорокафигурный памятник уроженцу Кенигсберга Эрнсту Теодору Амадею Гофману. Цветной памятник в полихромной бронзе. Герои сказок Гофмана, в том числе Щелкунчик, которого вы, может быть, помните по моему балету. (Балет «Щелкунчик» на музыку Петра Чайковского в сценографии Михаила Шемякина был поставлен в Мариинском театре в 2001 году — прим. «Ленты.ру».) Этот проект был поддержан Владимиром Путиным. Последний раз мы разговаривали о нем с президентом России в 2011 году. Есть его виза: «Найти спонсоров и реализовать». Памятник давно придуман, и были выбраны несколько мест. Но уже 12 лет Россия не может собрать деньги на памятник Гофману.

— О какой сумме идет речь?

— О сумме, еле-еле покрывающей производство в бронзе: я не делаю западных расценок для России. Знаю, что какие-то средства были собраны, но они исчезли по дороге. Хотя с моими готовыми памятниками в России бывает и хуже: их иногда просто распиливают на части — как это случилось с памятником первостроителям Петербурга, от которого остался только один пьедестал. А сейчас воплощение «Гофманиады» было бы очень кстати. Немцы ведут себя по отношению к россиянам довольно жестко: санкции и прочее. А россияне могли бы показать, что все равно, несмотря на это, культуру Германии мы чтим. Очень важный момент для возведения новых мостов дружбы между хотя бы интеллигенцией, для начала.

Оригинал текста на Ленте.ру

Янтарный тупик

Янтарный тупик

Добыча и промышленная переработка янтаря в Калининградской области столкнулась в начале осени с новым вызовом. К контрабанде и черным копателям, к нападениям на карьеры и неясным перспективам шельфовой добычи добавилось прекращение поставок в Прибалтику и Польшу.

Сова из цельного куска янтаря величиной с ладонь стоит 35 тысяч рублей. Та же птица ростом с мизинец — от четырех до восьми тысяч, в зависимости от качества камня. Цены на открытом рынке рядом с Музеем янтаря в Калининграде с начала осени не изменились ни в ту, ни в другую сторону. Хотя само янтарное дело, в котором Калининградская область давно и прочно закрепилась на позициях монополиста, ожидают серьезные испытания. Прежде всего в связи с войной санкций между Россией и западными партнерами.

Тут надо уточнить: ни в западный санкционный, ни в российский антисанкционный список торговля янтарем из Калининградской области, где расположено 90 процентов его мировых запасов и единственная в мире промышленная разработка, не попала. Но в сентябре резко прекратились поставки партнерам в Западной Европе — прежде всего, в страны Балтии и в Польшу. В ответ министр охраны окружающей среды Литвы Кястутис Тречокас заявил о необходимости эксплуатации собственных месторождений. А обеспокоенные литовские бизнесмены, до сих пор целиком ориентированные на сырье из России, контролирующей 65 процентов мирового янтарного рынка, прислали миссию в Калининград. А уже здесь заместитель председателя регионального правительства Константин Суслов им объяснил, что ГУП «Калининградский янтарный комбинат» — единственное предприятие, уполномоченное государством добывать балтийское золото, — приостановил импорт янтаря по причине модернизации и переустройства производства в целом. Кроме того, «согласно разработанной стратегии развития янтарной отрасли региона, преимущество в получении сырья имеют калининградские переработчики», — цитирует чиновника сетевое издание KaliningradToday.

Модернизация на «Янтарном комбинате» действительно идет — едва ли не с начала года, когда Владимир Путин своим указом передал ГУП в ведение госкорпорации «Ростехнологии» (ныне Ростех). Есть и одобренная федеральным центром стратегия на ближайшие годы. По ней регион должен получить еще 4,5 тысячи рабочих мест в отрасли, девятикратное увеличение налогов с нее (с нынешних 90 миллионов до 800 миллионов рублей), повышение выручки от продажи изделий из янтаря — до пяти миллиардов рублей против имеющихся 830 миллионов — и восьмикратное снижение экспорта необработанного камня. Налицо явный курс на переработку, причем на своей территории — то, чего не хватает многим отраслям российской промышленности, и янтарная здесь до сих пор не была исключением.

А вот с торговлей сырьем на Запад ограничения начались не вчера — вопрос лишь в их степени. Всего десять тонн сырца, именно столько официально отгрузили из Калининградской области в прошлом году. Для сравнения, в 2012 году было 170 тонн на все экспортные направления. Запасы российского минерала, заблаговременно сделанные в Литве и Польше, истощились — оттого там и бьют тревогу. «Свободный рынок. Кто больше дает (денег — прим. «Ленты.ру»), тому и продают», — оценивает нынешнюю ситуацию глава Ассоциации производителей и экспортеров изделий из янтаря Шарунас Давайнис, Вильнюс. «Китайцы больше дают, и я не думаю, что литовцы могут быть обижены на условия, сложившиеся на свободном рынке. Я не думаю, что Россия обязана снабжать литовцев и поляков янтарем. Все равно он в конце концов попадает в Китай. Раньше — почти весь, сейчас в меньшей степени».

Объем внутренней переработки янтаря с приходом «Ростеха» и нового руководства (гендиректором «Янтарного комбината» еще летом 2013 года стал Михаил Зацепин, до того работавший во ФГУП «Космическая связь») был увеличен сразу на 20 процентов. Такие данные обнародовал губернатор Калининградской области Николай Цуканов в интервью еженедельнику «Коммерсантъ-Власть». При этом количество янтаря-сырца, нелегально экспортируемого за последние годы, — как из-за деятельности «черных копателей», так и с использованием серых схем, — глава региона оценил в разбросе от 300 до 500 тонн; до недавнего же времени, по словам Цуканова, серый рынок поддерживал объемы от 150 до 300 тонн. Что вполне сопоставимо с легальной ежегодной добычей.

Собеседники «Ленты.ру» в региональных силовых структурах склонны считать, что глава региона, скорее, смягчает картину. Одна только майская находка 29 тонн янтаря в одном из заброшенных фортов Калининграда, как признаются областные силовики, — свидетельство не только хорошей работы оперативников из полиции и ФСБ, но и объемов нелегального оборота. А новости об изъятии десятков или даже сотен килограммов сырья на границе либо в тайниках частных домов давно перестали попадать на федеральные ленты. Даже при том, что речь зачастую идет о крупных экземплярах, по аналогии с драгметаллами называемых самородками, а по стоимости уже превосходящих золотые аналоги того же веса. Профильный портал «Ювелирное обозрение» приводит цифры из польских источников: «За кусочек сырца в 50-100 граммов раньше платили 550 евро, сейчас — 5500 евро. Это получается, что он стал дороже золота, которое стоит 40-45 евро за грамм».

К чести нового руководства, за несколько месяцев в Калининградской области было перекрыто множество серых схем. Создан реестр из трех десятков надежных предприятий по обработке, остановлены поставки по сомнительным каналам, связанным с деятельностью объявленного Россией в розыск Янтарного Короля Виктора Богдана — поставки, что характерно, в Прибалтику и Польшу. Но, как признаются областные чиновники, транзиту черного и серого янтаря через Китай пока мало что угрожает. А это — действительно основное направление нелегальных поставок.

Схемы здесь просты, меняются лишь составляющие. К примеру, открывается фирма по переработке янтаря, закупает у комбината сырье и переправляет янтарь на материк. Якобы для дальнейшей обработки. Среди расхожих адресов — Московская область, Урал. До недавнего времени — Украина, где имеются свои запасы янтаря — небольшие, но достаточные для манипуляций с перемаркировкой и реэкспортом российского минерала. А с некоторых пор — еще и Астана. Свою роль сыграл Таможенный союз. После чего балтийский янтарь, как правило, оказывается в Китае — не только для производства изделий, но, прежде всего, для народной медицины. Именно китайскому рынку явно не хватает своей доли в тридцатипроцентной квоте от общей добычи «Янтарного комбината», разрешенной к вывозу за рубеж. И именно из-за аппетитов Поднебесной, как утверждают прочие участники рынка, цена килограмма янтаря-сырца (кусковой, от 20 до 50 грамм) с 2006 года возросла почти в шесть раз — с 340 до 1950 евро. Совы и прочие безделушки на рынке у Музея янтаря, соответственно, дорожают примерно с той же скоростью.

«Если Москва скажет, что у нее свои планы, если прекратит поставки, тогда расцветет контрабанда. Мы все равно будем получать янтарь, но хочется получать его цивилизованно, без контрабанды», — предупреждал Шарунас Давайнис зимой текущего года. Стоит ли удивляться тому, что фактическое введение санкций на западноевропейский экспорт совпало с невиданными с 1990-х действиями нелегалов от янтарного бизнеса. Последняя новость на сайте «Янтарного комбината» : «…группа лиц в камуфлированной одежде и в масках, скрывающих лица, в количестве более 35 человек проникли на территорию карьера… со стороны северного склона с целью захватить собранный в течение рабочего дня янтарь-сырец. Такое массовое организованное проникновение в карьер произошло впервые». И что-то подсказывает, что не в последний раз.

Янтарный карьер, открытая разработка — до сих пор основа экономики отрасли. О шельфовой разработке как одном из основных направлений добычи в янтарной отрасли заговорили гораздо позже, чем это сделали нефтяники. Конкретные предложения, впрочем, уже звучат. «Бурится скважина, размывается голубая земля, вместо нее кладется твердеющая закладка, — в 2010 году описывал технологическую новинку Тимур Халитов, главный геолог ГУП «Янтарный комбинат», на международной конференции в Калининградском госуниверситете им. И.Канта. — При этом земная поверхность остается целой, и окружающая среда получает минимальный ущерб». На практике же и эта, и другие технологии все еще проходят по разряду перспективных.

Зато на шельфе Балтийского моря близ Калининграда с мая текущего года идет активная разведка нефтяных запасов: компания «Лукойл-Калининградморнефть» бурит скважины в виду побережья. В планах предприятия — строительство платформ к 2017 году и начало добычи в 2021-м.

Как это повлияет на другие отрасли экономики Калининградской области — курорты, игровую зону «Янтарь» и собственно перспективу освоения янтарного шельфа — еще только предстоит выяснить. Но серьезные опасения звучат в регионе уже сейчас. В том числе и по поводу молчания «Ростеха» насчет общения с нефтяниками. Либо разговор между представителями двух отраслей не ведется совсем, либо он носит закрытый характер — в любом случае, когда речь идет об экологии региона, его жителям в равной степени трудно принять как отсутствие общения между основными претендентами на шельф, так и его сугубо закулисный характер.

Но что же, по факту, предлагает тем же литовским партнерам нынешнее руководство «янтарного края»? Хоть с санкциями, хоть без санкций, а альтернатива примерно такова. Либо приезжать в область, открывать предприятия в рамках особой экономической зоны, становиться калининградскими переработчиками, создавать для жителей региона рабочие места и бороться за места в реестре для благонадежных партнеров комбината. Либо действительно оставаться у себя на промыслах в Куршском заливе, где работы прекратились более века назад, в 1890 году. И расчехлять заброшенные разработки, к примеру, в Юодкранте, ныне — курорте государственного значения. С тем, чтобы, после всех согласований и капитальных вложений, вынуть оттуда 112 тонн янтаря — именно столько составляют разведанные запасы литовского месторождения. При том, что, по утверждаемым годовым планам добычи, Калининградский комбинат выдает от 250 до 350 тонн в год и готовится выйти на предписанный федеральной программой развития отрасли рубеж в 420 тонн ежегодно. А разведанные промышленные запасы янтаря-сукцинита в регионе составляют 116 000 тонн.

Таким образом, альтернативы, в сущности, нет. Но, пока контрагенты из Прибалтики и Польши, —где янтаря побольше, чем в Литве, но залегает он слишком глубоко, поэтому масштабные промышленные разработки не ведутся — смогут должным образом отреагировать на изменившиеся правила игры, пройдет время. Которое, безусловно, принесет убытки калининградским производителям, желающим честной игры на свободном рынке — и отнюдь не только с Китаем.

Среди возможных стимулов к развитию янтарной отрасли, пожалуй, следует выделить меры, предложенные законопроектом «О промышленной политике». К его рассмотрению как раз приступают в Госдуме, собравшейся на осеннюю сессию. Идея десятилетних налоговых каникул для инвесторов в уникальные предприятия промышленного комплекса как нельзя лучше подходит для «Янтарного комбината». Что же касается нападений на карьер, то, возможно, стоит обратиться к опыту западных стран, где крупные корпорации ставят подобные предприятия под охрану собственных военизированных структур.

В любом случае, очевидно, что защите отрасли — финансовой и физической — необходимы новые подходы и технологии. Как, впрочем, и самому янтарному делу. Когда у вас почти полный контроль над добычей сырья, а на мировом рынке изделий из янтаря — всего пять процентов из России, нет повода не задуматься и не сделать выводы.

Оригинал текста на Ленте.ру

Адресаты почтальона Тряпицына

Адресаты почтальона Тряпицына

С правдой искусства Андрея Кончаловского, автора фильма «Белые ночи почтальона Тряпицына», российского зрителя обещают познакомить уже этой осенью. Правда жизни Кенозерья, где снималось это кино, в том, что слухи о смерти русской северной деревни все же преувеличены.

До деревни Вершинино, сердца Кенозерского национального парка, от Плесецка с его космодромом ехать около 200 километров «на Губине» либо «на Мамае». Если, конечно, Губин не сломался, а Мамай не празднует — или наоборот. Когда нет ни того, ни другого водителя вместе с их маршрутками, то можно доехать на автобусе до Конёво, а там поймать частника уже до самой деревни за 1700. Ну, или напрямую с вершининским жителем Сергеем Тарасовым на «Ладе» — 3 500 рублей. Если Сергей привез кого-то в Плесецк, то обратно можно и в несколько сотен уложиться, как на попутке. Такое везение, правда, нечасто.

До прошлогодних съемок «Белых ночей…» Тарасов, в прочее время работающий кочегаром при школе, возил за 3 200, но кино — с постоянными экспедициями до станции Плесецкая и обратно в Вершинино — внесло свои коррективы в ценообразование. Денег таких у вершининских людей, чаще всего, нет. Зато есть гордость.

— Дурочками выставляться? — негодуют почтенные дамы в бухгалтерии Кенозерского сельского поселения на одно только предположение, что они могли принять участие в съемках. В одноэтажном сельсовете три двери: направо — к председателю, прямо — к участковому, а налево — к бухгалтерам. Над одной из них, надев медицинскую маску, корпит приезжий из города парикмахер, родной кому-то из вершининских. Мастеру сначала не повезло: клиентка, ради которой он проделал неблизкий путь, сделала выбор между перманентом и копанием картошки не в пользу красоты. Зато нашлась желающая в бухгалтерии, так что уже съездил не зря.

— Ну, да, шли так отсюда сниматься-веселиться. На ровном месте, а все как бочку со спиртом нашли в том кино с Евдокимовым, — констатирует Елена Капустина, специалист первой категории. — Но я кусочек по телевизору видела — очень красиво снято: что есть, то есть.

Гордость Вершинино — федеральный национальный парк и все, что с ним связано. Коровы здесь идут вечером домой не просто так, а от «Гефестова подворья» — кузницы, к «Рухлядному амбару», где краеведческий музей. На постоялом дворе, где год назад жил Кончаловский со съемочной группой, сейчас обретаются очередные волонтеры-экологи из Вологды, Питера и Рязани. Они едут сюда в режиме «все флаги в гости будут к нам»: столбы для электричества привели в порядок поляки, а часовенку километрах в 15 от деревни помогли починить испанцы. Магазинов в Вершинино пять вместе с сельпо — и в каждом икона здешней небесной покровительницы Богородицы Семистрельной. И в Косицыно, где живет почтальон Алексей Тряпицын, было сельпо, но теперь там осталось всего пять живых домов и, рассказывает Алексей, «дело стало до конца нереспектабельным», как и в прочих деревнях. На вершининской почте — одной на десятки километров вокруг — иконы нет, но там, если что, тоже можно прикупить тушенки, горошка и шампиньонов.

В Вершинино есть школа и детсад. Телефон и интернет здесь ловят стабильно, когда дают свет (если нет — винят поляков, ставивших столбы). Фельдшерско-акушерский пункт работает каждый день до обеда. И даже пожарная машина имеется — как положено, красного цвета.

— 200 человек пожилых, 200 среднего возраста, 100 — детского, — подсчитывает население Вершинина и окрестностей Елена Роймуева, сотрудница Кенозерского национального парка. — А в год мы принимаем до 14 с лишним тысяч туристов. Почти в 30 раз больше, чем жителей. Я тоже не снималась, некогда…

Кого в Вершинино ни спросишь, никто не снимался.

— А на что мне в кино сниматься, людей смешить, — удивляется продавщица в коммерческом магазине «Кенозерочка». — День за днем проходит, и без веселья хорошо.
— Попросил меня на тракторе поездить. Говорит, зачем трактору стоять просто так, — вспоминает съемки Николай из деревни Зихрово. Вокруг Вершинино нравы в целом проще: если снимался — так и снимался, чего скрывать.
— Я что, я поездил. Жаль, он деда не застал. Боевой, хоть сейчас для кино. Однажды туристы сюда приехали, часовню Иоанна Богослова смотреть. Спрашиваем: «Откуда?» — «Чили, Чили». Дед воевал, в слове «Чили» услышал чего-то и — шась к нему: «Дойчланд?» Разобрались, оттащили. 94 было, помер недавно.

Николай — из самых здешних и самых типичных: хитер, беззуб и органически навеселе, без подогрева.

Если же увидите в этих местах, к примеру, человека бородатого, степенного, с волосами, перехваченными тесемкой, и хоть сейчас бы этого человека на картинку да в подарочное издание северных сказов Бориса Шергина, — знайте: скорее всего, москвич либо петербуржец. Возможно, со степенями MBA и уж точно прошедший 90-е. Укрепился в нулевых, разочаровался в десятых, «вышел в кэш» и пару лет назад построил здесь небольшой и правильный домик, который с берега можно и не увидеть, только с лодки и под хитрым углом.

Живет здесь месяцами, отвлекаясь на Европу и прочий мир. Осколки заморской материальной культуры щедро дарит. В контору Кенозерского национального парка зайдешь — стенные часы с маркировкой французского винного дома увидишь, в дом к кому — то ступку каменную, то хитроумную рыбацкую снасть (вот у Коли спиннинг особенный), то еще что. Жизнь такой человек ведет, в точности по Платонову, бережную и укромную, от публичности отказывается вежливо, но твердо — даже если просит Кончаловский в кино сняться. И вам с ним толком познакомиться не светит, если приехали не насовсем.

Персонаж вышел собирательным только по одной причине: есть из кого собирать. Людей таких в Кенозерье и вокруг него, по уверениям местных, не один и не пятеро. А кто попроще, но тоже приехал сюда поселиться — тех давно не считают. Но про то, кто чем живет — здесь и сейчас, знают точно и наверняка.

У Владимира Березина, бывшего мурманчанина, например, самая годная на 100 километров вокруг лебедка. Около нее — зависть, торг за обладание, очередь попользоваться для хозработ. Поскольку нрава этот Березин, говорят, совсем не лилейного даже по местным меркам, о том, у кого на дворе обретается вожделенный агрегат, предпочитают справляться… правильно, у Тряпицына. Тот везде ходит, все видит. Не все и не каждому, конечно, скажет, но, в конце концов, лебедка же может понадобиться и почтальону.

Брат Владимира Березин Виктор разложил на берегу четыре лодочных мотора, пытаясь собрать из них два, а лучше три. Пока получается только один, и то надо просить какой-то кожух в городе, где у Виктора родня. Просить не хочется, потому что характер, а мотор необходим, хотя бы и один.

Сергей, тоже из Мурманской области, поймал не то пять, не то шесть щук. Окрестным жителям это понятно по количеству птиц, прилетевших к нему на берег: Сергей туда щучьи головы и кости скидывает. Подъехали почтальон и корреспондент «Ленты.ру» счета завезти, спросили — не ошибся народ, шесть и есть.

Да еще вернулась на Кенозерье старая байка про то, как кто-то из жителей района лет 40 назад будто бы миновал всю охрану на космодроме Плесецк, забрался в секретную ракету и навсегда покинул Землю. Говорят, что очень хотел мир посмотреть, а по-другому никак было. Возвращение бродячего сюжета понятно: Кончаловский снимал не только у озера, но и на космодроме — вот и вспомнилось через поколение. Но у тех, кто не застал здесь 70-е, история вызывает только недоумение.

— Люди ни *** (ничего — прим. «Ленты.ру») не понимают, а ****** и ****** (продолжают говорить — прим. «Ленты.ру»), — объясняет корреспонденту «Ленты.ру» герой «Белых ночей…» Юра: инженер-путеец, поразивший кинокритиков монологом «Вот там где-то за горизонтом жизнь такая, не знаю, сиреневая, алая, ну, хорошая, а подходишь — вблизи такая же серая». — Плесецк, который поселок Мирный, — военный космодром, поэтому и Мирный. Там ни мышь, ни таракан не проскочат. Это только на Байконуре быть могло, и то вряд ли!

— Леша, давай к нам, я грибов со сметаной навертела, — зовет Тряпицына соседка. Она с мужем, отставным офицером Сергеем, перебралась сюда из Московской области.

— Мы решили приехать в Россию, — объясняет Сергей. — И тут, в России, жить.

Оригинал текста на Ленте.ру

День с почтальоном Тряпицыным

День с почтальоном Тряпицыным

Герои фильма Андрея Кончаловского «Белые ночи почтальона Тряпицына», награжденного на Венецианском фестивале «Серебряным львом» за лучшую режиссуру, живут на озерах Кенозерья, почти в 200 километрах от своего райцентра в Архангельской области. Корреспондент «Ленты.ру» провел день с Алексеем Тряпицыным, почтальоном из села Вершинино.

Пятницу Алексей Тряпицын начал в дурном расположении духа. Во-первых, в четверг хоронили односельчанина Михаила — 47 лет, сердце на фоне обычной российской беды — пьянства. Покойника 50-летний Тряпицын знал «близко, но не коротко». Сам пьет лишь иногда.

— Алкоголик на почте — это против всякой профессии. Тут дела с документами, с деньгами, какой тут алкоголизм, — поясняет Алексей и продолжает уже о другом. — После кладбища подошли автографы брать, приятно, но дикость какая-то. И что это мне приятно — тоже дикость…

А, во-вторых, на почту в Вершинино, где Алексей служит уже восемь лет, с утра пришла Зинаида — «бабушка такая, особенная, из неравнодушных» — принесла агитлистовки за муниципального кандидата и попросила развезти по всем адресам. Перспектива поездки «по дальнему кругу», по дуге в 50 километров — притом что почты, газет и счетов в этот заезд с почтамта Плесецка едва набралось километров на 20 — почтальона не прельстила, о чем он сразу же Зинаиде и заявил. Та же, посулив написать в газету и прочие кары, громко хлопнула почтовой дверью.

— Вот пусть и напишет, — сердится Алексей. — Про то, что почта государственная, а лодка моя. И мотор на ней японский мой. И про то, что я на казенном моторе «Нептун» всего сезон отходил, а остальные на своем, японском…

— Слушай, ты чего Кончаловскому так не сыграл? — подначивает Маргарита Титова, начальник почтальона Тряпицына и всего почтового отделения 164294. В подчинении у нее двое: женщина-почтальон по Вершинино и «мокрый» Алексей (летом моторка, зимой снегокат). — Он бы тогда в Венеции не «Серебряного» — «Золотого льва» получил!

— А то ты знаешь, как я играл. Мы с тобой всего одну сцену вместе были, — резонно замечает Тряпицын. И, кажется, на что-то намекает: история про украденный мотор — едва ли не единственная известная до премьеры сюжетная линия «Белых ночей…»

— Только ты видео со мной не делай, — просит меня почтальон. — Фото куда ни шло, а видео до того, как фильм пройдет, не надо бы.

Договора с авторами фильма не сниматься на камеру у Тряпицына нет.

— Просто непорядочно выйти может: они работали, дело делали, а тут нечаянно можно им тонкость сломать. И вообще, — предостерегает Тряпицын, — не все любят эту камеру чертову, мы тут иногда шутки шутим, а вы все записываете…
— Думаете, люди шуток не понимают?
— Ну, в принципе, да. Не всегда. И шуток, и серьезного. Как в любом же фильме — не только наш который: есть положительные герои, есть отрицательные. Никто не видел наш фильм, не знает, кто в нем какой герой, а уже такие версии выкладывают! Мол, алкоголиков сняли одних. А сами подумайте, какой смысл Кончаловскому был алкоголиков по полгода или год искать перед тем, как начать кино. По всей России, от средней полосы и досюда. Конечно, сразу бы нашел!

После завершившихся прошлой осенью съемок, правда, была у почтальона тоска:
— К народу привык. Их 30 человек киногруппы, я два месяца среди них кружился. Привык, подружился, нормально было. Поэтому, когда уехали, грустно стало, чего скрывать. Потом оклемался и в свой коллектив обратно вклинился. Почти сразу на работу вышел. Нормально стало.

Тряпицын разведен, есть сын. Сам отсюда же, из семьи тракториста, рос с пятью братьями и сестрами, младший погиб недавно в Москве.

Алексей жил в Плесецке, шесть лет в Северодвинске, чуть в Иркутске и Москве — когда служил в ПВО. Других городов не видел и не стремится.

— В Венецию ехать и уговора не было, и что бы я там делал?
— У всех вкусы разные. Я сам не знаю, что смотрю. Все подряд, наверное, — поясняет почтальон, когда речь заходит о его собственных кинопристрастиях. Нынешние сериалы он не любит, кроме «Слепого». Среди абсолютных фаворитов — «Вечный зов» и «Тени исчезают в полдень» — старое, многосерийное, советское. Из подаренных Кончаловским дисков понравился «Поезд-беглец».
— Остальные еще не крутил: то дел много, то работа, а вечером спать хочется.

«Дела» — на службе, за шесть тысяч в месяц, плюс казенный бензин и стаж для государственной пенсии. «Работа» — все остальное: когда починить крышу, когда выкопать картошку, «вскопать пейзаж какой-нибудь» для соседей за посильную плату.

— Тысяча с чем-то за съемочный день, как за работу попросил с них. И так два месяца, — раскрывает герой «Белых ночей…» коммерческую тайну.
— В городе — вот у киногруппы, например — дело и работа совпадают чаще: дело делаешь — на себя работаешь, — рассуждает почтальон. И это единственное, что ему в городе нравится. Все остальное там он любит не больше, чем боевики, фантастику «и вот эти фильмы «клубничные» после того, как их разрешили».

С другой стороны, что мы знаем о вкусах отечественных киногероев? Только про Штирлица, и то от противного: он ненавидел «Девушку моей мечты» с Марикой Рёкк. А что любит водитель такси из «Трех тополей на Плющихе»? Костик из «Покровских ворот»? Деревенский житель Анискин, наконец? Тряпицын, если кто не понял, — уже из их числа: «Белые ночи…» — фильм, может, и не игровой в чистом виде, но точно не документальный, несмотря на почти полное отсутствие профессиональных артистов. Так что здесь спасибо уже за саму возможность скудного, но точного знания.

— Может быть, Шукшин, — после паузы выдает Алексей ответ на вопрос «а кто бы смог сыграть вас»? И тут же уточняет: — Но он и умер когда, и я ему не по чину, поздно расти до него начал.

Перед тем как развозить почту и продукты, которые почтальон, если попросить, может захватить в вершининском сельпо, обедаем в Косицыно, где живет Тряпицын. На лодке туда — десять километров, по суше почти никак. Дома на плите — картошка с белыми грибами. Картошкой в этом году Алексей доволен, грибами — нет:

— Два ведра белых наберу за полчаса, на спор. А когда потом чистить сволочь эту?

На старом стуле с надписью Nirvana — «племянниковы художества, уже вырос давно» — британский плюшевый кот Филя. Приехал сюда с киногруппой — судя по трейлеру, являясь Тряпицыну в сновидениях. Кино сняли, а кота Филю Алексей выпросил для своей собственной жизни после искусства.

— Итого, собака Берта и этих двое, — знакомит Тряпицын, спихивая со стола обнаглевшего Филю. — Черную местную кошку Муськой зовут. Еще была одна — пропала!
— Убежала?
— Умерла. Сбежать — не пропасть: прибежать ведь можно. Берта вон ускакала — думаешь, пропадет?

В красном углу — телевизор, еще телевизор, а выше них только иконы. Тряпицын достает гармошку:

— Мне ее еще до первого класса купили. Вот так я родным плешь проел! Играть люблю, сам по слуху научился. Советские песни, «Яблочко», «Цыганочка», частушки: «Ах иду, иду, иду, собаки лают на пруду. Какого *** лаете, ведь вы ж меня не знаете?»

На столе книга с автографом: «Спасибо за время, которое мы вместе провели. Я многому научился, в очередной раз! С любовью». — Кончаловский, и книга его.

От обычного хода жизни сейчас для Тряпицына-почтальона отличие только одно: в газете, особенно местной, запросто может оказаться его портрет. Адресаты — Косицыно, Зихново, Семеново, Тришкино — реагируют с приязнью, но без выдумки: называют молодцом и спрашивают, когда смотреть? Разве что под конец вышло по-иному: когда к берегу подошел белый экскурсионный теплоход из Кенозерского национального парка.

— Друзья, нам повезло! — кричит экскурсовод. — Вот наш герой Алексей Васильевич, почтальон, который только что получил «Серебряного льва» на премии «Оскар»! С ним можно сфотографироваться.

Не на премии, и не получил, и разрешения никто не спрашивал, но процесс идет: одни снимают, другие снимаются, потом наоборот.

— А вы же и Брэда Питта видели? — почти не сомневается туристка.
— Только не на видео, — на автомате просит Алексей. Туристка отходит, обдумывая информацию.

Берта каким-то образом догнала нас по суше, сделав крюк в пару километров — мотор она слышит, знает, куда пристанем, а дороги ей и не надо. Так что в Косицыно едем вместе, с Бертой — корабельной фигурой на носу. Пшеничная блондинка-старшеклассница, вышедшая из дома у дороги, отвязывает спокойного гнедого.

— Аня, куда?
— К реке поить, дядь Леша.

Анна подходит ближе. Правого глаза у нее нет.

— С детства самого, рыболовным крючком ненарочно. Кончаловский увидел, сказал, что оплатит искусственный глаз — чтобы как настоящий с виду был: вращался, моргал — и все к нему примерки в Москве, — вспоминает Тряпицын. — Раз Аня съездила, примерила. Второй раз съездила, примерила. Все хорошо, все нравится, надо приехать в третий раз и поставить. Тут она и говорит: «Спасибо, не надо, извините за беспокойство и трату, оставьте все так». Не знаю, как трактовать, но ее воля.

Сосед Тряпицына Колобок, судя по запаху от вбитой в обрыв избушки, затеял оладьи.

— Либо утром за хлебом в сельпо не выбрался, либо денег нет, — дает варианты Алексей, снимая жердину с забора: к совхозному пенсионеру Колобку с дороги можно подобраться только через лаз в ограде, известный лишь соседям.

— Будешь корреспондента в Вершинино отвозить, возьми сигарет блок дешевых, по 42 рубля, и две бутылки. А если дорогие — по 45, то одну бутылку. На блоке разница чувствительная между дешевыми и дорогими, — объясняет Колобок.

Тряпицын берет деньги и выходит, заложив на место жердину.

— Финансирования от Колобка не хватит, а обижать не хочется, — говорит почтальон, добавляя пару купюр. — К тому же в одном кино играли, он совсем звезда будет, вот увидишь.

Возвращение в Вершинино — верная возможность проверить мобильный: связь тут не пропадает, хотя оператор всего один. Половиной большого пальца — «давно было, на других работах» — он оживляет телефон, затем жмет на первый из непринятых:

— Я Леха Тряпицын, вы мне звонили, добрый вечер.

В понедельник к нему приезжает «Первый канал».

Оригинал текста на Ленте.ру

Бедная Саша пять лет спустя

Бедная Саша пять лет спустя

Пять лет назад российское общество всколыхнула история шестилетней Саши Зарубиной. После двухлетней эпопеи в судах девочку, которую хотела удочерить португальская семья, отдали родной матери. История Саши была одной из первых привлекших внимание общественности к российским детям, усыновленным иностранцами.

Гражданка России Наталья Зарубина долгое время работала в португальской семье Жоау Пиньеру и Флоринды Виейра. В 2007 году выяснилось, что Зарубина проживает на территории Португалии незаконно, и власти постановили депортировать ее вместе с малолетней дочерью. Португальская семья, принимавшая участие в воспитании девочки, решила ее удочерить и подала документы в суд. Неравнодушные российские блогеры летом 2009 года поддержали португальцев и развернули кампанию по возвращению ребенка в Европу из ярославской глуши, собирали подписи под петицией, однако Саша — Сандра осталась жить в России. После этого было много событий, связанных с российскими детьми за рубежом — гибель в США трехлетнего Максима Кузьмина, «закон Димы Яковлева» и многое другое. Зарубины уехали в поселок Пречистое Первомайского района Ярославской области, и про них позабыли.

Тихой славы, мировой и федеральной, Пречистому и окрестностям хватало и до истории с Сандрой. В поселке родился художник-мультипликатор Александр Петров, получивший в 2000 году «Оскара» за «Старика и море» по Хемингуэю. А в бывшем райцентре — селе Кукобой Первомайского района — уже десять лет обустраивают родину Бабы Яги, для привлечения туристов. В администрации в обеденный перерыв ни одна дверь не запирается, даже самая главная. Ожидая главу Первомайского муниципального района Инну Голядкину, можно с пользой скоротать время, разглядывая грамоты, вывешенные в приемной. У входа — детский уголок и плакаты: «Ночь и подросток: живем по новому закону», «Бережное развитие интеллекта». «Тридцать три тысячи восемьсот рублей умножить на семьдесят метров квадратных», — объявляет появившаяся Инна Ильинична рыночную стоимость двухкомнатной, в которую въезжают Зарубины. «Столько бы они заплатили, если бы не программа, а так бесплатно. Затянули немножко, но подарок хороший».

В португальском городе Брага, где гастарбайтер Наталья Зарубина в 2003-м родила Сандру, с бытом проблем не было. Жоао Пиньеру и Флоринда Виейра — семья, постоянно присматривавшая за Сандрой, считала ее своей дочкой, и мать не особенно возражала. До тех пор, пока Наталью не решили депортировать из Португалии, а семья приняла решение оформить опеку над девочкой. Жоао и Флоринда выиграли первый суд. Ко второму суду у Сандры в экстренном порядке появилось российское гражданство — о чем позаботились еще ни разу не видевшая ее бабушка, которая написала письмо в Кремль, и пресса, активно освещавшая иммиграционное дело Зарубиных. «Тогда столько было дел по матерям-россиянкам, у которых дети за мужьями-иностранцами оставались», — напоминает Инна Голядкина. Здесь же право матери, подкрепленное новым документом дочери, позволило португальским судьям отправить Сандру на историческую родину — вместе с депортируемой Натальей, к огорчению Жоао и Флоринды.

Затем был перелет в Россию. Телесюжеты, где Наталья на камеру лупит Сандру за нытье, кляня «придурочное португальское воспитание», и в нетрезвом виде предполагает, что в Португалии ее дочь могли отдать «на органы». В интервью «Пятому каналу» бывший замглавы района Юрий Кудрявцев аттестовал Наталью Зарубину крайне жестко: «В состоянии алкогольного опьянения этот человек непредсказуемый и агрессивный, она может взять за грудки начальника милиции и трясти его, размазать по стенке воспитателя…» Тогда же семью внесли в список социально неблагополучных, что, в принципе, один шаг до опеки над детьми, объясняют в поселковом совете.

За несколько лет семье удалось из этого списка уйти. Пенсия бабушки, Ольги Ивановны, — десять тысяч рублей. Еще десять тысяч — пенсия ее мужа Сергея Николаевича. И, наконец, двенадцать тысяч — зарплата Натальи Зарубиной, кассира в «Пятерочке». Работа постоянная, но в Ярославле, так что дома мама Сандры вновь бывает не каждый день. Впрочем, остепенившаяся (по общему мнению) мама — уже сама бабушка. Ее старшая дочь Валерия, не покидавшая Пречистое, недавно родила сына Тимофея. За ним Сандра приглядывает, пока сестра и Ольга Ивановна занимаются своими делами.

От того самого воспитания осталось мало что: «португалка» хозяйственно носится по дому — то с кастрюлями, то со шваброй. Полная ассимиляция внучки радует Ольгу Ивановну, побывавшую в Португалии по приглашению Жоао и Флоринды: «Там культура собственная, не наша. Серенькое все, сердца не хватает. Вот идешь по Красной площади — душа радуется: ой, у нас это есть, и у нас то есть, все красиво и красочно. Свое. А там все равно чужое». «И Жоао сюда приезжал, — подает голос от печки Сергей Николаевич. — В прошлом году приезжал. Или в позапрошлом. Нормальный мужик». «На несколько часов, да, — подтверждает Ольга Ивановна. — Пообщались немного. Ну, какое общение: через переводчика».

Сандра Зарубина забыла португальский почти сразу. «Как стала в детский сад и в школу ходить, с детками общаться, так и на русский перешла, — сообщает Ольга Ивановна. — В конце мая приехала, в октябре уже только некоторые слова на португальском понимала. А к декабрю говорила Наташе: «Я, мама, уже не разберу, чего они говорят». Сейчас Сандра пишет по-русски на пять «и вообще почти отличница, только две-три четверки», — гордится бабушка. «И еще танцевальный кружок, — добавляет Сандра. — И футбол люблю». Чемпионат мира с участием сборных России и Португалии при этом пропустила: «Смотреть не люблю, только играть».

На юбилей района, отмечавшийся в конце лета 2014 года, жители райцентра — поселка Пречистое — получили несколько подарков. Новый стадион, куда для открытия приехали с мастер-классом футболисты ярославского «Шинника». К стадиону — спортзал. И два четырнадцатиквартирных дома, в первую очередь — по федеральной программе расселения жильцов из ветхого фонда. В том числе Зарубиных, чья изба на улице Фестивальной пришла в упадок давным-давно. «Так здесь наша португалка будет жить?» — уточняет подрядчик Рустам. «Ну что, готовы переезжать? — спрашивает у Зарубиных Инна Голядкина. — Теплый туалет, горячая вода». Сандра охотно кивает. «Вот единственное, к чему трудно ей было привыкнуть, — к бане раз в неделю, — говорит Ольга Ивановна. — Кто в домах живет, вроде нашего, все так ходят». «Да не, я быстро привыкла», — возражает Сандра.

К Жоао и Флоринде здесь отношение до сих пор сложное. Бабушка с охотой вспоминает о том, что дом у них — «съемный», а металлургический завод Жоао — «лавочка по переработке вторчермета, прямо как у нас», и в случае кризиса «еще посмотреть надо, кто лучше выживет». «Не сказала бы я, что они живут как богачи — чтобы денег валом, налево-направо, — оценивает Ольга Ивановна. — Даже если что-то и присылают они Сандре, то чувствуется, что специально откладывают долго, а только потом присылают». В основном в ежегодных посылках из Португалии — вещи: «Что-то ей нравится, что-то не нравится, что-то подходит, что-то дарит кому-то. Мы не отказываемся. Вот курточку прислали — зимняя считается, но не сказать, чтоб такая уж прям. Зиму Сандра в ней отходила, ничего». «Зима в Португалии, наверное, как у нас сентябрь», — предполагает Сергей Николаевич.

«А у нее же не было выбора», — вдруг говорит Инна Голядкина, показывая стадион: поле, небольшие трибуны, кирпичные трехэтажки вокруг. Ворота еще не поставили ни слева, ни справа. «В смысле, родину не выбирают, мать не выбирают и вообще. У нас тоже нет выбора: надо сделать так, чтобы она росла обычно, как все дети. Хотя бы до совершеннолетия и хорошо поучиться потом. В Ярославле, может быть».

Оригинал текста на Ленте.ру